Я просто хотел в очередной раз убежать, и, похоже, у меня это получилось даже лучше, чем я планировал.
Телефон сдох ещё утром. Искать меня начнут, разве что, друзья. Но не отец. Есть время остыть и всё взвесить, а ещё пожрать хоть что-нибудь.
После бутеров прошло уже часа четыре. Не знаю, на каком таком волшебном навозе Гусыня и ее батя выращивали огурцы, но хотелось ещё. Телега, которую «ребята» называли возом уже была полная. Сена не осталось нигде, да и сам народ уже лениво бродил по поляне, пока двое парней, один из которых в очках, а второй – водитель, обтягивали стог сена на телеге веревками.
– Всё? Едем? – спросил водила, которого, кажется, звали Витей. – Все всё сделали? Писать, какать никто не хочет? А-то нам еще прилично ехать обратно. И не очень быстро.
– Поехали уже, – дал отмашку Лёха. – Жрать хочу и помыться.
Блин! Как я его понимаю!
– Тогда грузитесь, – кивнул Витя на телегу. – Кто на воз? Гу́ся, ты?
– Естественно, – фыркнула девчонка и первой полезла на крышу шишиги, чтобы затем забраться на самую макушку горы сена и завалиться там.
– Кто ещё? – спросил очкарик.
– Наверное, как обычно, – вклинился Лёха, тоже взбираясь по кабине шишиги. – Остальные девчонки в кабину, а мы все на воз. Да, Рамиль?
– Угу, – выдавил совершенно безрадостно.
Как на этой шаткой конструкцией, которую от ветра не спасут даже веревки, можно куда-то ехать?
– Ну, так залезай, раз «угу», – крикнула мне оттуда Гусыня. – Тебя только ждём.
Твою мать! – ругнулся себе под нос и полез тем же путем, что до этого на сено залезли «ребята».
– И за что здесь держаться? – спросил я нервно у тех, кто просто лежал и пялился в небо, совершенно не заморачиваясь о своей безопасности.
– Ну, если хочешь держи в зубах соломинку, как все, – хохотнул Лёха, между зубами которого как раз торчала соломинка.
– Прости, – поддержала его Гусыня. – Забыли для тебя прихватить детское автокресло. Можешь сесть в кабину к девчонкам и Витьку.
Стерва.
– Едем? – крикнул водила откуда-то снизу.
Все молча уставились на меня.
– Ну? – подтолкнула меня Гусыня. – Еще поноешь или с нами поедешь?
– Едем, – крикнул я в ответ, не сводя взгляда с этой бесячей девчонки.
Она лишь усмехнулась и лениво подцепила пальцами веревку, которой было обтянуто сено. Повторил за ней, но за веревку ухватился двумя руками. От чувства того, что я еду на куске холодца, когда тронулась машина, перехватило дух.
Девчонка внимательно за мной наблюдала и, я уверен на двести процентов, ржала.