– Спасибо, Грачев, – улыбнулась девушка натянуто. – А теперь попробуй попасть в клуб через дверь и потом не забудь покинуть его в одиннадцать или позже, но с родителями, и тоже через дверь.
– Ну, я пойду?
– Иди-иди, Грачев, – отпустила она его.
Тяжело вздохнув, всучила бутылки очкастому Стёпе, пробегающему мимо нас с проводами, а затем сама встала рядом со мной к стене почти плечом к плечу.
– Ты у них тут главнокомандующая? – спросил я.
– Нет, я у них тут главнокипишующая, – улыбнулась Гусыня и прикусила нижнюю губу, вглядываясь в людей перед нами.
– Логично.
– Угу, – кивнула она и перевела внимание на сцену, свет над которой стал разгораться ярче, а в его центре оказался Лёха.
В солнцезащитных очках, объемных наушниках на шее, в яркой мастерке кислотно-зеленого цвета он напоминал собой карикатуру на диджея, пританцовывая и тыча пальцами в кнопки жалкого подобия диджей-микшера.
Но апогеем его образа стала кепка, которая выглядела так, будто он надел на свою голову половину дискошара. Свет, падающий на него и мелких прожекторов, отражался от его башки и яркими цветными зайчиками разбегался по всем собравшимся. Но всем это нравилось – никто не посчитал его идиотом, для них он был кумиром
– О, боги! – цокнула девушка. Ксюша, кажется.
– Ты думала, что он просто дурачок, а он, оказывается, с выдумкой, – прижалась Гусыня ко лбу подруги виском. – Смотри, какой дизайнер из него получился. С выдумкой.
– Это не отменяет того факта, что иногда он дурачок, – деланно ворчала Ксюша.
– «Иногда дурачок». А раньше ты говорила, что он просто дурак, потом ты говорила, что Лёха дурачок, а теперь он уже иногда дурачок.
– Ой, Гу́ся! Всё! –девушка спрятала в её плече смущенное лицо. – Меня Лёша и так достал нашими несуществующими отношениями. А теперь ты ещё.
– Да ладно тебе, – качнулась с ней Гусыня. При этом тонкая лямка её платья соскользнула с узкого плеча. – Ты же знаешь, что Лёшка мне как брат. Не могу я за него не радоваться.
– Нечему радоваться, – вздёрнула нос подружка. – Не-че-му.