Сказать Петровичу, что папа пошёл к тёте Марине, с которой у него, возможно, только-только начинаются какие-то отношения, – значит, обречь папу на тонну низкопробных и похабных шуток не только от Петровича, но и от других соседей. Поэтому, пока у моего папы и тети Марины всё достаточно робко, тонко и едва зародилось, будет лучше оставить это в тайне от всех максимально долго. Потом, когда их отношения окрепнут и им уже не будут страшны дурацкие шуточки и подколы, они сами объявят о том, что пара.
– Ну, ладно, – хлопнул Петрович по коленям и вышел из-за стола.
– Хорошо, скажу, – кивнула. – Тарелку-то с борщом своим не забудьте, – указала я взглядом на половинку арбуза."
"– Да что там брать-то? – махнул Петрович рукой. – Отдай своим курам. Пусть деликатес поклюют.
– Ну, смотрите, – хмыкнула я, пожав плечами.
– А где, кстати, курчавый-то твой? – спросил Петрович, уже спустившись по ступенькам с беседки. – Машинка его здесь, как погляжу, а его самого что-то не видно.
– Он в магазин пошёл.
– Ну, тогда бывай, Гу́ся, – махнул мне Петрович и покинул пределы моего двора, чтобы, надеюсь, добраться до своего.
Проследила за тем, как спина соседа исчезла за поворотом и снова машинально посмотрела в ту сторону, в которую ушёл Рамиль. Часа полтора назад ушёл.
Может, пойти ему навстречу? Пожалуй, нет. Скажет ещё, что я как наседка с ним ношусь. Сам ушёл, сам и вернется. Село не такое большое, чтобы в нем можно было заблудиться.
Лежащий на столе телефон завибрировал.
– Да? – ответила я на звонок.
– Привет, звезда!
– Привет, – улыбнулась я, ковыряя стол кончиком ногтя. – Чего звонишь?
– Через час собираемся на волейбол. Хватай Рамиля, и приходите на старую площадку.
– Хорошо, придём. Только Рамиль сейчас в магазине.
– В каком? Я только что все наши обежал, его не видел. Прикинь, тархун приспичило попить, а нашёл его только в последнем магазине, который всё закрыться никак не может.