– …Я знаю, какой ты в городе, как ты себя ведешь и что ты из себя представляешь. Видела несколько раз. И это мерзко. Прости, Рамиль, но я не хочу иметь с тем парнем ничего общего. Просто оставь в моей памяти этого Рамиля, которого я вижу последние дни, а тот другой Рамиль пусть и дальше останется для меня далеким.
– Я тебя услышал, – произнес я безэмоционально и вместе с ней уставился на уходящую тучу.
Она права – лучше поставить на этом точку.
Глава 30. Августина
В молчании смотрела за тем, как грозовые тучи плавно уходили за горизонт.
Рамиль молчал и, похоже, стал отрицать мое существование, не пытаясь ни заговорить со мной, ни даже посмотреть на меня.
Лишь иногда с каменным выражением на лице прикусывал нижнюю губу и хмурил брови, о чем-то задумавшись.
– Не дала себя поцеловать, и ты решил рядом со мной, вообще, никак языком не пользоваться? – пустила в парня маленькую шпильку.
Нам нужно продолжить хоть какое-то общение, хотя бы перед моим папой, чтобы у него не возникло вопросов, да и нам самим было бы удобно сосуществовать под одной крышей еще неизвестно сколько дней.
– А что ты хочешь от меня услышать? – посмотрел, наконец, на меня Рамиль. И взгляд его, и тон вопроса мне сразу не понравились.
Похоже, отказ в поцелуе, все же, перерастет в настоящий конфликт."
"– Не знаю, – дернула я плечами, которые приходилось обнимать, чтобы меньше мерзнуть. – Обычно ты очень разговорчив. Расскажи что-нибудь или спроси. Не можем же мы вечно играть в молчанку?
– Ладно, – опустил он безразлично уголки губ и снова отвернулся от меня к горизонту.
– Лет с двенадцати, – неосознанно выгнула брови. Не ожидала от него такой простой вопрос. Думала, захочет чем-нибудь уколоть назло. – Мне это и не надо было. Просто папа поспорил с Петровичем о том, кто из них раньше научит управлять трактором своих детей.
– У меня бы мама батю зашибла на месте, если бы увидела, что он посадил меня не за простой руль, а за руль трактора в двенадцать лет.
– Мама умерла, когда мне было восемь, так что папа остался незашибленным, – улыбнулась я натянуто.
Воспоминания о маме отозвались горечью и спазмом под ребрами.
– Прости, я не подумал.