Когда он убедится, что никто не согласится на него работать, пусть со мной свяжется. Мое предложение будет в силе еще долго. И поверьте, оно очень щедрое. Больше вам никто не даст.
Шелагин-старший покивал, показывая смирение с судьбой, и сказал:
— Разумеется, Андрей Игоревич, когда Илья соберется продавать участок, я ему про вас напомню.
Андрей Игоревич, натянув на физиономию вселенскую скорбь, попрощался и уехал. А я спросил Шелагина-старшего:
— Павел Тимофеевич, кто он вообще такой? Не князь же.
— Не князь, но персона довольно значимая и очень богатая.
Мы вернулись на участок, и Шелагин-старший продолжил разговор, который прервал, чтобы спровадить ненужного покупателя.
— Илья, финансовую помощь по оборудованию дома мы тебе окажем, вне зависимости от того, согласишься ли ты принимать нас в гостях.
— Такие участки очень редко продаются, Павел Тимофеевич.
Я вкладывал в свой ответ куда больше, чем мог услышать собеседник. Но не говорить же прямо, что от этого участка до дома в Верейске я могу добраться за считаные минуты через Проколы?
— Не надо к нам так официально, Илья, — поморщился он.
— Это родство слишком неожиданно вылезло на всеобщее обозрение, — ответил я.
— Пока не на всеобщее, а в тесном кругу. Официально хочу объявить, когда ты сможешь принять нашу фамилию.
— А если я хочу остаться при своей? Она мне слишком дорога.
«Вилки, опять же, с гербами приобрели», — грустно сказал Песец.
— Шелагины — древний род. Нам есть чем гордиться, — сказал новоявленный дедушка. — Песцовым ты не так давно стал, до этого был Вьюгиным.
— Со сменой фамилии ко мне пришла удача, — намекнул я.
— А представляешь, какая огромная удача придет со сменой на нашу? — Шелагин-старший подмигнул и приобнял меня за плечи. — Ладно, пойдем, покажешь свое имущество.
Мы двигались по подъездной дороге к дому, Шелагин-старший восхищался видимым участком парка, но посетовал, что для него такое расстояние пешком преодолевать тяжеловато.
— Тогда подождите здесь, подвезу, — предложил я.