— Дайте нож, — попросила я, — длинный, острый, попробую все же поднять доску.
— Еще поцарапаете, — возразила Вероника.
— Полиция тут вообще все разворотит, — сказала я.
Ника молча вышла и вернулась с каким-то инструментом, название которого я не знала.
— Лучше я сама, — мрачно заявила она и ловко оторвала деревяшку.
Меня охватило разочарование, под доской оказался какой-то материал.
— Утеплитель, — пояснила Ника, — его тоже вытаскивать надо?
— Да, — отрезала я.
Вероника вытащила кучу чего-то, похожего на серую вату.
— Говорила вам, — упрекнула меня Ника, — нет ничего под полом. Давайте порядок наведем.
— Врет, — громко заявила Анфиса Ивановна, появляясь в комнате.
Вероника попыталась заткнуть старухе рот, в прямом смысле этого слова, пирогом.
— Мама, хочешь чаю? Сейчас заварю, подогрею кулебяку.
Анфиса уселась на диван.
— Сама свою дрянь пей. Заварить нормально не способна. Подает в чайнике писи сиротки Хаси. Так моя подруга Фая называла напиток, который жадные неумехи готовят.
— У вас дочь есть и зять, — я зачем-то решила поспорить с больной женщиной.
— Мужик чужой! — крикнула Анфиса Ивановна. — Вероника чудовище! Она любит призрака дорог! Я видела их вместе! Страсть у них! Разврат! Не ставь мне чашку! Знаю, ты давно хочешь меня отравить!
Дочь села на стул, опустила глаза и молча застыла.
Анфиса Ивановна показала на Нику пальцем:
— Вот! Не возражает. А почему? Знает, что виновата!
— Мама телевизор любит смотреть, — тихо сказала Ника, — а потом путает то, что видела на экране, с действительностью.
Вероника замолчала.
Анфиса схватила меня за руку, я вздрогнула. Пальцы больной оказались жгуче-холодными, как куски сухого льда.
— Знай! Она меня убьет! Расскажи всем — Вероника мразь!
Выкрикнув последние слова, добрая маменька вздернула подбородок и ушла. Мы с Никой остались сидеть в молчании. Я первой нарушила тишину:
— Моя хорошая знакомая владеет домом престарелых.
— Спасибо, нам с Лешей такая сказка не по карману, денег едва на жизнь хватает, — вздохнула Ника.
— Кто вам сказал, что Соня просит нереальные суммы? — удивилась я.