Человек, привыкший и умеющий убивать, как раз старается без крайней на то необходимости не прописывать никого в книгу животну за номером будущего века, говоря высокопарно. Потому что...
Он резко свернул направо. Там, меж двумя невысокими, округлыми камнями, поросшими клочковатыми кустиками какой-то то ли фауны, то ли флоры...
Санни столько раз объяснял, как эта шутка выглядит, что Мазур опознал ее моментально – длинная, продолговатая, туго набитая сумка с двумя ручками, более всего напоминавшая стандартный вещмешок американской армии, у них именно такие, ага.
Она выглядела темной, почти черной, выделяясь на фоне светлых камней с пучками кустиков. Повиснув над ней, Мазур протянул руку, пошевелил, приподнял за ручки.
Тяжеленная, килограммов двадцать как минимум, а то и поболее.
Трудно сразу определить, что там, но, во всяком случае, судя по результатам вдумчивого ощупывания – нечто, хотя и плотное, однако мало похожее на золотые слитки. Скорее уж сумка набита пакетами с чем-то легко поддающимся напору кулака.
А впрочем, ему-то какая разница? Сверившись с компасом, Мазур поплыл над дном, довольно быстро добрался до тросов, ухватил один из них, одним взмахом ножа отсек грузило и поплыл назад, увлекая трос за собой. Надежно привязал его к ручкам. Помедлил, собираясь с мыслями.
Предстояло самое трудное – ухитриться, чтобы его не убили. Если от него вопреки клятвенным обещаниям все же захотят отделаться немедленно, то, стоит оказаться в катере.
Он поднимался к поверхности по всем правилам, с остановками. Вокруг становилось все светлее, светлее...
Его неплохо обучили таким штукам – и он возник на поверхности там, где его никак не ждали, вмиг перемахнул через борт, прочно утвердился обеими ногами на настиле. Не все даже успели обернуться в его сторону, это оказалось подобно взрыву: только что не было аквалангиста, а в следующий миг он уже стоит на палубе.
Не теряя ни секунды – но и стараясь не показать торопливости, – Мазур стряхнул с ног ласты, взялся за баллоны. Будь у него такое намерение, все наличествующие в катере уже давно отправились бы туда, откуда никто еще не возвращался, – но к чему пороть горячку, даже законченные негодяи иногда держат слово... Их физиономии помаленьку становились осмысленными.
– Ни хрена себе, – сказал Санни оторопело.