Он рискнул взглянуть на нее. Как ни поразительно, губы ее сложились в слабую улыбку, хотя взгляд оставался серьезным.
— Я бы предпочла, чтобы вы сделали больно мне, чем пошли бы к другой женщине.
Он ожидал истерику, гнев, слезы. От шока он заговорил быстро и не заикаясь:
— Я надеялся, что с профессионалкой смогу совершить акт. Я никого не касался по своей воле после Рангапинди. Вы видели, что со мной происходит, когда я прикасаюсь к кому-нибудь. Я в чертовски плохой форме, чтобы совершить это с неопытной девушкой.
И тут он признался втом, в чем не хотел признаваться:
— Но я не смог. Я счел это предательством по отношению в вам.
Она улыбнулась шире, словно он совершил что-то хорошее, что-то воистину замечательное. Словно ему нечего стыдиться, а совсем наоборот. Дьявол ее возьми, что с этой девушкой было не так? Ничто, что бы он ни сказал и ни сделал, каким бы отвратительным ни был его поступок, не могло заставить ее презирать его, как он того заслуживал.
Он не мог больше смотреть в ее глаза. Красота ее лица, ее честность, ее любовь прожигали до самых глубин его души. Жгла его душу. Волоча тяжелые, словно налитые свинцом ноги, он подошел к окну.
Небо начало сереть. Его брачная ночь закончилась. А невеста так и осталась девственницей.
Она подошла и встала рядом.
Начинается новый день.
— Впереди у нас только тьма, — сказал Гидеон.
— Я в это не верю.
Чариз не сводила с него глаз.
— Вы поверите.
Он присел на подоконник. Он чувствовал в себе опустошенность, потерянность. Он понятия не имел, куда брести. Не в первый раз он подумал о том, не навлек ли он, женившись на Чариз, на нее большей беды, чем могли бы навлечь ее сводные братья.
Она стояла слишком близко, но не притрагивалась к нему.
— Вы хотите лечь? — неуверенно спросила она.
— Нет. — В предрассветной дымке он видел ее лицо более отчетливо. Она выглядела очень усталой. — Идите спать.
Она покачала головой и опустилась на колени на красный ковер у его ног, поплотнее запахнувшись в его сюртук.
— Вы спали меньше, чем я.
— Я привык.
Она подтянула к себе колени и обхватила их руками. Волосы ее рассыпались по плечам. В этой позе, с распущенными волосами она выглядела совсем юной, почти девочкой. И только выражение ее глаз говорило о том надрывающем сердце опыте, который она приобрела. За последний час она изменилась, приняв на себя часть тьмы, которая довлела над ним.