Ей повезло, что ночь выдалась холодной — одно из немногих удачных стечений обстоятельств, потому что конюхи покинули свой пост, чтобы погреться у камелька. Иначе ее немедленно бы здесь обнаружили. Почему этот незнакомец не предпочел, как и они, как любой разумный человек на его месте, понежиться в тепле, вместо того чтобы бродить по этой похожей на пещеру холодной конюшне?
— Вас это не касается.
«Как мне вырваться?» Чариз снова отругала себя за то, что не продолжила путь, невзирая на усталость.
— Вы не расскажете мне, что с вами случилось?
Вопрос прозвучал с ласковой настойчивостью.
— Я вижу, вы в беде. Я клянусь…
Он вдруг умолк и повернул голову в сторону главного входа в конюшню, находившегося в дальнем конце длинного прохода. И тут Чариз тоже услышала приближавшийся звук шагов.
— Что-то случилось, милорд? — раздался грубый голос, который, как решила Чариз, принадлежал конюху, находившемуся в нескольких ярдах от стойла Хана.
Милорд? Она оказалась права относительно его социального статуса. Чариз съежилась. Хозяин Хана, подняв фонарь, повернулся к выходу. Чариз отступила в тень. Солома предательски зашуршала.
— Я всего лишь пришел проведать моего коня, добрый человек, — спокойно ответил незнакомец и направился навстречу конюху.
— Может, я могу чем-то помочь?
Голос конюха теперь звучал еще отчетливее — он приближался.
Чариз, затаив дыхание, метнулась к задней стене, превозмогая боль.
— Нет. Все хорошо.
Чариз спрятала влажные ладони в складки замызганной юбки и стала про себя молиться о том, чтобы ее не обнаружили. Сердце бешено колотилось. Удивительно, как конюх не услышал этот стук и не пришел проверить, что тут происходит.
— В такую ночь все зябнут: и люди, и животные. Найди себе местечко потеплее и выпей за мой счет стаканчик чего-нибудь горячительного.
Чариз жалась к стене позади коня, с тревогой посматривая на грозные копыта.
— Вы очень добры, господин. Я бы не отказался, — с удивлением и благодарностью ответил конюх.
Конюх все не уходил и не уходил. Казалось, прошла целая вечность до того момента, как хозяин коня вновь появился в дверях стойла. Он поднял фонарь и увидел, что Чариз дрожит, прижавшись к дальней стене.
— Он ушел.
— Слава Богу.
Чариз облегченно вздохнула.