Пленница для двоих

Друга на бабу не меняют. Но Тиса не баба, она — моя. И не важно, в каком статусе.

— Лучше завали и херни не морозь. Достойно прими, что киса со мной будет.

— Не будет. Давай, вперёд, спроси её. Лапочка врать не будет, правда, Тис? Пора заканчивать этот бред.

— Кис?

— Да! — срывается. По взгляду заметно, как дрожит, но подбородок вскидывает. — Да, мы с Князем переспали в Чите. Всё, Мих? Отступишь?

Я не мозгоправ, чтобы в женских истериках разбираться. Терпеть их не мог, херня, а не диалог. Хочешь чего-то — скажи, а не намеки бросай.

Но, оказывается, легко подтекст и намёки читаются, если девка волнует, а не проходная.

Отступишь?

С истерикой и страхом. Нежеланием, чтобы так поступил. Охреневаю, слов не подобрать. Что кисе на самом деле нужно вообще? Если от одного к другому бегает, а до этого просит всех отвалить.

Но мысль не успевает сформироваться, тугодумом выставляет. Потому что Тиса первой продолжает:

— Пошли вы! Оба! Эгоисты хреновы. Таскаете меня, как дети игрушку. Моя-твоя, определиться не можете! А меня хоть раз спросили? Чего я хочу, на самом деле? Что мне нужно? Хоть раз услышали, что я вам говорю? Бараны упёртые!

— А ты скажешь, без утаек, кис? Без всяких бабских игр признаешься?

— Да!

— Отлично, лапочка, чего ты хочешь?

Тиса вдох делает, чтобы тираду продолжить.

А у меня, наоборот, кислород вышибает. Интуиция, благодаря которой столько лет выживал, вопит. От её ответа всё, нахрен, поменяется.

Глава 37. Тиса

Когда Миха появляется, всё только хуже становится. И так скручивало внутренности от разговора с Князем.

Тот бесился, злостью исходил. И меня пугал. Не гневом, не словами. Мыслью, что сейчас всё закончится.

Ожидала этого, готовилась, но только слишком неожиданно обрушилось. Среди ночи, сразу после того, как всё произошло.

Мы переспали, все трое. Получила то, чего так хотела. Насладилась, а теперь пришла пора расплачиваться. Решать и в своих греха каяться. Потому что молчать больше смысла нет. Только хуже от этого, всем.

Пускай узнают и меня прочь гонят.

Справлюсь, переживу. Больше не хрупкая девушка, которая от любого слова рассыплется. Никогда не была, но после Влада другой стала.

Срываюсь, всё мужчинам высказывая. Потому что надоело, хватит. Как бы сердце не ломилось, не позволю дальше это продолжать. Устала изворачиваться и игру эту больную поддерживать.

— А ты скажешь, без утаек, кис? Без всяких бабских игр признаешься?

— Да!

— Отлично, лапочка, чего ты хочешь?

Дыхание в груди задерживается, комом встаёт.