Мерзкий и ужасный, но действенный.
Только бы перетерпеть. Сама же тянусь навстречу, сама их хочу. Паду, полётом в пропасть наслаждаясь. А после переживу. И чувства свои, и защиту раскрошенную. Справлюсь.
Кусаю губы, сильнее пальцами простынь сжимаю. Абстрагироваться пытаюсь, не думать. Повязка к лицу липнет, влажная от слёз и капель пота. Давит, удавкой кажется.
Жмурюсь, хоть в этом надобности нет, когда кто-то коленом ноги раздвигает. Губа пульсирует от боли, в горле ком. Но терплю. Молча судьбу принимаю.
Пока вдруг всё не пропадает. Кажется, что сознание потеряла, отключилась. Потому что секунду занимает то, что ласки чужие закончились. Ни ладоней шершавых, ни веса мужского. Всё изменилось резко, а я понять не могу, что произошло."
"Только глухой удар слышу, мат мужской. И меня на себя тянут, подняться заставляя. В чьих-то объятиях оказываюсь. Жарких, крепких. В волосы кто-то зарывается, по спине медленно гладит. Понимаю вдруг, что меня трясёт. Колотит в чужих руках, без передышки.
— Всё, Тис, всё. Никто тебя больше не тронет. Слышишь меня?
Слышу. И при этом не верю чужим словам, которые когда-то ложью окажутся.
Все всегда врут, случая удобного выжидая. Чтобы надавить, переломить, себе подчиняя. Они — не исключение. Они главное доказательство этого. Не рыцари, что спасать буду. Драконы, пленницей сделавшей. Жесткие, злые, бессердечные.
Но так надеяться хочется, когда к телу мужскому прижимаюсь.
Глава 17. Князь
Всё начинается с гребанного виски.
Да только малышку не заметить сложно. Взглядом мазнул и забыл, пока действовать не начала. Себя не проявила, страх пряча. Боевая такая, грозная. И словечки мои отбивала, по ладони без промедления била, стоило прикоснуться. Не отказ её заводил, а характер.
Какой стержень в хрупкой девочке прятался.
Но это глобально если смотреть.
Сегодня же просто хреново всё сложилось. С Михой долго над документами сидели, разгребали. Раз решили с лапочкой до конца кататься, то основное решить нужно было.