Джастин держал слово не пользоваться своим положением, пока она под его защитой, и Марибель понимала: если она хочет, чтобы он решился на большее, то должна сама показать ему, что готова отдаться ему по своей воле.
Но хотя сердцем она желала этого, ее сознанием правила гордость и здравый смысл. Стать его женщиной означало, что она больше никогда не сможет вернуться в свой мир. Если бы Джастин ее любил, она с легкостью отказалась бы от него, но Марибель подозревала, что для него отношения с ней – лишь мимолетная страсть.
Джастин говорил, что не может вернуться в Англию, потому что там его повесят за участие в бунте. Марибель могла бы бороздить моря вместе с ним или поселиться в какой-то другой стране… если бы только он ее любил. Она уже не знала, хочет ли снова становиться знатной дамой. Жизнь, которую она вела здесь, ее вполне устраивала. Она с удовольствием помогала Анне готовить и делала в доме другую несложную работу, до которой ее допускала горничная.
Ее не прельщала жизнь знатной дамы, которая целыми днями просиживает за шитьем. Такую жизнь она вела бы в доме лорда Робертса и, возможно, будет вести в доме кузена своей матери.
Здесь, на острове, ей постоянно приходилось быть настороже, но простая сельская жизнь в окружении честных людей могла оказаться гораздо более приятной, чем жизнь знатной леди.
Марибель покачала головой, улыбнувшись своим глупым мыслям. Капитан Сильвестр, может, и хотел ее, но он вовсе не собирался бросать свой морской промысел ради того, чтобы удовлетворять ее глупые капризы. Его ремесло казалось ей сомнительным, но оно было прибыльным.
Все, о чем она тут размечталась, полнейшая чушь! Она должна принять то, что припасла для нее судьба. Сначала она должна войти в семью своей матери, а потом… ее сознание отказывалось думать об этом «потом». Оно представлялось Марибель темным тоннелем, по которому она должна идти, не сворачивая и не пытаясь вернуться назад.