Майя поднялась с колен и нежно обняла его за шею, присаживаясь к нему и прижимаясь всем телом.
– Господин проявил грубость и она теперь считает, что ее не любят, – тихо прошептала она ему на ухо.
Вячеслав почувствовав ее дыхание на своем лице ощутил легкое головокружение. Она сводила его с ума, он чувствовал, что снова заводится и хочет продолжения их безумных игр. Но нужно было что-то решать с расстроенной Ангелиной.
Он подошел к ней и лег рядом, гладя по телу."
"– Куколка, не злись на меня, я не хотел доставлять тебе моральные страдания, извини, если оскорбил, впредь постараюсь держать себя в руках.
Она улыбнулась ему и помотала головой в знак согласия.
– Отлично! Ты же знаешь, что дорога мне! Вы обе мне дороги и я обеих вас люблю!
Он схватил ее в охапку и смял в своих сильных объятиях, заставив ее засмеяться.
– Майя, иди к нам! – позвал он вторую подругу.
– Мои девочки, я мне так хочется, чтобы этот вечер продолжал быть таким траурным, мы здесь, чтобы развлекаться, так давайте развлекаться! Я закажу еще вина и мы продолжим наши игры!
Через несколько минут принесли еще одну бутылку вина, Вячеслав разлил красный напиток по бокалам и произнес короткий тост: “Чтобы мы жили долго и счастливо и все у нас получилось, что задумали!”
Они выпивали и весело болтали, снова строили планы на жизнь.
Вячеслав подошел к ней и заглянул в глаза.
– Крошка, ты опять загрустила? Что опять не так?
– Все в порядке, я просто задумалась, – улыбнулась ему Ангелина, снова растворяясь в пучине его страстных глаз. Она ощутила тепло, исходящее от его тела и его волшебную энергетику, заставляющую сердце биться быстрее.
“Да плевать! Ну будет у нас странная семья из трех человек, пусть я не о том мечтала, но ведь я люблю их обоих, они оба дороги мне! Пусть все развивается так, как должно быть, я не буду вставлять палки в колеса”.
Вячеслав стал ласкать ее языком, прикусывая мочку уха, спускаясь по ее шее вниз. Затем взял ее на руки и положил на кровать, залезая на нее сверху.
– Моя маленькая куколка, такая обиженная, такая расстроенная, – он стал целовать ее живот, водя языком по кривоватым изгибам операционных швов, которые грубо рассекали ее тело на две части.