Майя часто пыталась успокоить его и взывать к его совести и чувству долга главы семьи, рассказывала в красках, как здорово будет, когда родиться малыш, как они будут счастливы. Иногда он даже засыпал в ее объятиях, пока она вещала ему свои наивные мечты.
Ангелина все больше понимала, что семья с двумя женами – бредовая идея. Она много раз пыталась убедить Майю, что им следует пересмотреть эти странные отношения, где одна из девушек – третий лишний, но подруга всегда находила аргумент, чтобы заставить Ангелину остаться.
– Вячеслав успокоиться, как только ты родишь и, сразу же, изменит к тебе отношение, вот увидишь! Это он из-за воздержания, ему нужно просто скидывать свою энергию, а он не может. Потерпи немного, родная, не ломай нашу семью, мы так счастливы вместе! – она принималась вспоминать те немногие моменты, когда они реально были счастливы вместе, заставляя Ангелину плакать и умиляться.
Вячеслав, впрочем, иногда вел себя довольно странно, он приходил домой с цветами и конфетами, целовал Ангелину в живот и говорил, как он соскучился и как ждет скорейшего рождения ребенка.
"Он мог ласкать ее и целовать, а уже через час, поставить на колени и вставить в рот кляп. Ему очень хотелось, как следует выдрать эту отяжелевшую самочку, а еще больше ему хотелось, взять плеть и бить ее по животу, пока она не родит прямо на месте. Ему было стыдно признаваться в своих извращенных желаниях, особенно зная, как Майя ждет этого ребенка.
Иногда, он все-таки брал в руки плеть и водил ею по животу, представляя, как замахивается и наносит удар, но при Майе, не решался ударить, боясь ее расстроить и разочаровать. Один раз, он все-таки договорился с Ангелиной, что она разрешит ему отстегать ее грудь, она у нее, значительно увеличилась, и из сосков, иногда, уже можно было увидеть молозиво.
Умирая от волнения он целовал Ангелину, ставя ее на колени и приковывая к батарее. С трепетом и огромным счастьем он стегал ее грудь, наблюдая, как она стонет и плачет. Девушка терпела его пытки, потому что любила, она чувствовала, что теряет его и уже давно, но продолжала надеяться, что еще можно вернуть все обратно.