Нужно было как-то решать проблему, но как это сделать, если ты находишься в таком месте, откуда нет выхода?
Гарем подпольного клуба
Через полчаса пришла женщина со шрамом и повела страдалицу куда-то этажом ниже.
– Я думала, что мы итак в подвале находимся! – изумилась Ангелина, – сколько же тут комнат и этажей?
– О, очень много! Ты удивишься, узнав это место поближе, но тут тоже можно жить, не переживай!
“Не переживай! Как у них все просто! Говорит, как Вячеслав, но как мне не переживать? Я нахожусь в каком-то притоне, меня постоянно избивают и насилуют? Как мне при этом не думать о плохом и не расстраиваться? Они что, издеваются?” – Ангелина пыталась отогнать от себя негативные мысли, но они так и лезли ей в голову, не давая покоя.
Пройдя по такому же коридору, как и этажом выше, они остановились у одной из дверей, за которой слышался шум и возня. Переступив порог, Ангелина ужаснулась, гигантская вытянутая комната напоминала солдатскую казарму, где рядами стояли двухъярусные кровати, и в самом дальнем углу было небольшое уютное местечко, где стояли отдельные койки, как в больнице.
Этот угол был огорожен наспех и отделялся от остальной комнаты небольшими шкафчиками и рваными грязными занавесками. В огромном помещении было более двухсот коек. Девушки перемещались с места не место, создавая ощущения улья.
Ангелина растеряно посмотрела на свою спутницу. Но та молча вела ее в самую глубь.
– Вот тут будет твоя койка, – показала она на одну из кроватей. Это вип места, тут живут только те, кто принадлежит одному хозяину.
– А там? – Ангелина показала пальцем на солдатские койки, половина из которых была полностью обитаема. Где-то спали, где-то читали книги, где-то тихо-тихо шептались.
– Там девочки общего пользования, приезжает клиент, говорит, какие ему нравятся, мы подбираем ему несколько вариантов и ведем к нему.
На одной из кроватей громко рыдала маленькая девочка.
«Боже, совсем еще ребенок! Что она тут делает? У этих мразей ничего святого нет! Детей тоже пытают и насилуют?» – Ангелине стало страшно находится в этом храме боли и страдания.
– Это же совсем еще ребенок? – показала она рукой не плачущую, но женщина со шрамом грубо ударила по руке.
– Не лезь не в свои дела! Целее будешь! Запомни, тут везде камеры, везде уши, среди девок есть языки, много не болтай! Никому не доверяй, ничего не рассказывай! Некоторые тут маму родную продадут за монетку! Не то что тебя! Соблюдай правила, они на стене, почитаешь потом.