Вскоре Нэнс вернулась – к этому времени Тайлор Бартон уже обнажил еще вторую рану на плече Брая, – и заявила, что сюда рвутся жандармы. Долго заговаривать им зубы она не сможет, как те не смогут сдерживать требовавших расправы над чудовищем горожан.
Не мог бы милорд герцог уладить эти вопросы?
Тайлор Бартон кивнул, заявив мне с сожалением в голове, что вынужден ненадолго меня оставить.
– Шоун, прошу тебя! – обратилась я к безразличному оборотню. – Я знаю, ты можешь управлять моей магией, и я дам тебе ее достаточно.
– Но это существо, – он кивнул на Брая, – не из моего народа. Зачем мне его спасать?
– Потому что я тебя об этом прошу, Шоун! Этот человек мне дорог… Вернее, он дорог моей подруге, поэтому дорог и мне. Умоляю, спаси его!
– Я могу попробовать, если этого хочет кресса-велеш, – произнес он неохотно. – Но ничего не обещаю. Демоны давно уже похитили его душу, и вернуть ее будет непросто.
– Этого уже достаточно, – кивнула я.
– Мне нужна будет вся магия, которая у тебя есть, – добавил Шоун. – Я не целитель, кресса-велеш, и имею лишь отдаленное понятие, как это работает.
– Ты ее получишь, – отозвалась я. – Всю магию, которая у меня есть.
Если это был единственный шанс для Брая, то я собиралась его дать. Закрыла глаза, полностью погрузившись в свои ощущения, пытаясь сделать так, чтобы поток солнечной магии не иссякал ни на секунду.
Иногда слышала недовольный голос Шоуна, тот что-то говорил на своем языке.
Потом вокруг нас стало раздаваться множество голосов. Правда, уже на языке Элайра, но я уговорила себя не отвлекаться.
Держать поток. Не давать ему иссякнуть.
Где-то неподалеку плакали женщины, но в целом голоса были спокойными и деловыми. Кажется, помогали раненым, уносили мертвецов, возвращали на места прилавки и собирали разбросанный товар.
Прибывшие стражи порядка наконец-таки разогнали толпу, а потом принялись гонять зевак, которые осматривали тарешш, пока тех не забрали в жандармерию, чтобы на утро отправить в столицу.
Раздался голос Донахью – он говорил спокойно и уверенно, и я мысленно порадовалась: похоже, заикание оставило его раз и навсегда.
Кажется, Донахью беседовал с кем-то из чинов городской администрации. Заявил тому, что волков на помощь привел с собой человек из исконного народа.