Эта, бронзовая, нагреется, если кто-то поблизости задумает дурное. Эта – следилка. – Генерал отдернул край рукава и показал такую же бусину в обширном браслете. – Я смогу отслеживать ваши перемещения, поэтому с Павлом постарайтесь не расставаться. Для него у меня такой нет. И еще. Вчерашний разговор помните? Прихватите те амулеты, которые от внешнего влияния, зайдите к артефактору, пусть он их как следует зарядит. Надевайте серьгу!
С надеванием серьги у Ольги возникли непредвиденные трудности – дырочки в ушах за полгода почти заросли.
Оля уже было изготовилась колоть наживую, но Раим уловил вспышку страха перед болью. И обезболил, и в дырочку попасть незнакомой застежкой помог. Склонился к сидящей помощнице и ощутил укол досады – его нечаянная близость не произвела на ту никакого впечатления. Она вообще не о нем думала!
Оля вспоминала. Любимые платиновые сережки, капельки на тончайших цепочках – подарок мужа на серебряную свадьбу, которые Ольга не снимала, – потеряны безвозвратно. Найти бы того, кто стырил, – Тырю бы натравила!
У Пашки обнаружилась та же проблема с ушами, но от обезболивания он отмахнулся – вот еще.
Правда, спиртом протереть позволил. Привычная процедура из старой жизни. Ностальгическая. С грубоватой серьгой Павел стал похож на байкера, только банданы не хватает.
Глава 17
Хроники спокойных дней
Век живи – век учись..."
"Мит ждал у ворот. Завидя рослого Павла, он напустил на себя озабоченный вид – пригласили занятого человека, а сами опаздывают! И только после этого помахал рукой, привлекая внимание озирающихся знакомцев.
Углядел новую серьгу в Пашкином ухе и поморщился – приметная, ее бы волосами прикрыть... И парень приметный – почти лысая голова среди местных редкость. Среди мужчин, конечно, и стриженые встречались, но не так, чтобы кожа сквозь волосы светилась. Мясники там, молотобойцы или матросы, те, бывало, резали гриву, открывая уши. Так им работать удобнее. У самого Мита, к примеру, волосы ниже плеч распущены, только от висков растущие широкие прядки прихвачены на затылке обломком мужского гребня, чтоб в лицо не лезло.
А эти – что парень, что тетенька – как каторжане. Ничего не поделаешь, иномиряне. Зато с ними сытно и интересно. Дядька Цуэт даже медяшку пообещал, если посыльный чего любопытного про переселенцев расскажет. В добрые намерения барыги Мит не верил ни на полмизинчика маленькой сестренки. Даже если и будет что рассказать, Мит не расскажет. Не заботами Цуэта его, Мита, сестричка уснула вчера сытой.
