Перекрестился, забросал тело землёй, придавил сверху валуном, замаскировал место опавшими листьями и валежником.
Оглядел дело рук своих. Удовлетворённо кивнул. Взял лопату и пошёл назад. Пора было собираться в дорогу.
[1] Да пошёл ты на хер. Кто ты такой, чтобы я тебе отвечал? (укр.)
Глава восемнадцатая
Максим ушел рано утром тридцатого сентября.
— Завтра я ухожу, — сказал Анне накануне за ужином.
Анна окинула его внимательным взглядом.
— Закрой правый глаз, — приказала.
Максим подчинился.
— Сколько пальцев? — показала два пальца.
— Два.
— А сейчас? — показала четыре.
— Четыре. Ань, я всё вижу. Могу книгу на этом расстоянии прочитать, не то что пальцы сосчитать.
— А кости?
— Кости тоже срослись, — сказал Максим, наклоняя голову. — Можешь пощупать.
— И пощупаю, — она пересела ближе и ощупала его голову своими длинными чуткими и сильными пальцами.
— Да, думаю, ты готов, — сообщила. — Хотя это и выглядит чудом. Так быстро раны, какие были у тебя, не заживают.
— На мне заживают.
— Это я уже поняла.
— Не надо, что ты, — возразил он. — Вам с Марийкой самим мало, я и так вас объел. Прокормлюсь как-нибудь.
— Поговори мне. Сказала соберу — значит, соберу. Ничего особенного не обещаю, но на первые несколько дней хватит. Хлеб, сало, лук, пшено — кашу сварить.
— Хорошо, — сказал он. — Спасибо тебе. После войны постараюсь тебя найти, отблагодарю по-настоящему.
— Ну-ну, — усмехнулась она. — Обещанного три года ждут?
— Война закончится девятого мая сорок пятого года, — сказал он.
— А мы? — спросила она, глядя на него большими серьёзными глазами.
— Через пятнадцать лет после окончания войны советский человек полетит в космос, — сказал он. — Первым в мире. Его имя — Юрий Гагарин. Сейчас ему семь лет.
— Кто ты? — спросила она тихо. — Кто ты, Максим?
— Я — младший лейтенант Николай Свят, — сказал он. — Русский.
"Максим встал до света, но Анна уже была на ногах. Накормила его яичницей с салом, заварила чай из ещё довоенных запасов. Проводила до дверей, обняла.
Марийка тоже проснулась проводить «дядю Максима», обвила руками шею, чмокнула в щёку.
— Насчёт старосты Тараса… — сказал Максим.
— Я знаю, — кивнула Анна. — Ничего не говори.
— Не буду. Всё, пошёл.
— Ангела хранителя, — Анна перекрестила его.
Максим вышел.