Был сбит в воздушном бою тринадцатого августа у села Лугины Житомирской области. Уцелел. Вступил в партизанский отряд. Воевал, попал в плен. Во время транспортировки в глубокий немецкий тыл захватил самолёт Ю-52 и пятерых немцев. Вот они лежат. Оберст, майор, пилот и штурман.
— Я вижу только четверых, — сказал круглолицый майор.
— Пятый, ефрейтор, в самолёте. Связанный. Там же три трупа. Один солдат, один майор и второй пилот. В портфелях немцев какие-то документы. Возможно, важные."
"— Вольно, — сказал майор.
— Так точно!
— Кто командир?
— Был майор Валуйцев Иван Александрович, но его ранили на четвёртый день войны и обязанности командира исполнял его заместитель майор Петров Пётр Михайлович. Герой Советского Союза, как и вы.
Максим не зря провёл свободные полчаса в самолёте, вспоминая, что рассказывал настоящий Николай Свят и выпытывая все имеющиеся сведения у КИРа.
— Знаю Петрова, — кивнул майор. — Встречались.
— Так точно, захватил.
Майор задумчиво смотрел на Максима, потирая ладонью щёку. Затем принял решение и кивнул:
— Пошли, посмотрим, чего ты там наворотил. Оружие только оставь, ни к чему оно тебе сейчас.Савельев! — обратился он к высокому красноармейцу с двумя малиновыми треугольниками в синих петлицах (сержант, отметил про себя Максим, командир отделения, видимо). — Прими у товарища младшего лейтенанта оружие, возьми трёх бойцов и за мной.
В самолёте майор быстро огляделся, прошёл в кабину, осмотрелся там.
— Хорошо стреляешь, младший лейтенант, — похвалил Максима. — Три трупа и ноль пробоин в обшивке.
— Старался, — позволил себе чуть улыбнуться Максим. — Зачем нам дырявый трофейный самолёт? Чини его потом.
Майор засмеялся.
— А летаешь ты так же хорошо? — спросил неожиданно. — Сбитые есть?
— Имеются. Два подтверждённых и один «мессер» я завалил над Лугинами.
— А всего их сколько было против тебя?
— Три.
— Расскажи.
Максим пересказал то, что рассказывал ему лётчик Николай Свят. Про сопровождение бомбёров СБ-2, которые должны были ударить по житомирской железнодорожной станции.
Про зенитки и «мессеры».
Как сбили его ведомого, как он стал уводить «худых» от бомбёров и в конце концов оказался за линией фронта.
Рассказывал так, будто сам сидел в кабине «ишачка».