Перелом левого предплечья и ключицы. Ожоги второй и частично третьей степени по всему телу. Сотрясение мозга. Множественные ушибы. Это всё от горящих деревьев, которые на тебя падали. Повезло, что ты лежал в ложбинке, иначе дело могло кончиться совсем плохо. Я запустил регенерацию повреждённых участков, но на полное восстановление уйдёт не меньше трёх дней.
— Спасибо. Где мы, не знаешь?
— Понятия не имею. Я вижу то же, что видишь ты.
— Наши дроны-разведчики, как я понимаю, утрачены?
— Правильно понимаешь. И не только они.
Максим осторожно поднял правую руку, ощупал грудь. Бронежилета из поляризованного углерита действительно не было. Нащупывалась какая-то нижняя рубашка и бинты под ней. Ещё гипс на левой руке.
Но самое главное — ноги. Его ноги были прикованы к кровати.
Это плохо, подумал он. Бронежилет его спас, несомненно. Иначе повреждения, полученные им при взрыве, могли быть и не совместимы с жизнью.
Но теперь бронежилета нет. Значит, его сняли. Сам же он прикован к кровати.
Немцы, больше некому. И не просто немцы, а те, кому многое о нём известно. Неужто старина Йегер? Впрочем, может быть и не он.
Послышался звук открываемой двери. Твёрдые шаги. Двое.
Закрыть глаза? Да ну на фиг, будем встречать новости с открытыми глазами. Какими бы эти новости ни были.
— Очнулись? — раздался бодрый мужской голос. — Это хорошо.
Говорили по-немецки.
Над ним склонились двое в халатах поверх военной формы.
— Вы меня слышите? — осведомился эсэсовец. Было ему на вид около пятидесяти. Седоватые редкие коротко стриженые волосы. Чуть одутловатое лицо. Мясистый нос. Светло-голубые водянистые глаза. Идеально выбритые щёки и подбородок. Усики, за которыми, сразу видно, хозяин тщательно ухаживает. Хороший одеколон.
— Меня зовут Пауль Кифер, — сказал эсэсовец громко. — Штандартенфюрер Пауль Кифер. Шеф военной полиции шестой армии вермахта, если это вам о чём-то говорит.
Говорит, говорит, подумал Максим. Мог бы тебе рассказать, что случится с твоей шестой армией под Сталинградом, но не стану. Пусть будет сюрпризом.
— Не кричите так, оберст, — поморщился Максим. — Голова сильно болит. И тошнит. Вероятно, у меня сотрясение мозга. Это так, доктор? — он перевёл взгляд на второго немца- ещё не старого, с худым уставшим лицом.
— Верно, — ответил тот. — Вы медик?
— Нет, но симптомы мне известны.