Та ответила сразу, будто и не спала. Странно… Но мягкий уютный голос растворял все странности.
— Это я… Можно к тебе зайти? — сердце колотилось, Волк волновался, как мальчишка. Все-таки звонить в пять утра — это наглость. Софья может рассердиться… К тому же… Вдруг у нее кто-то есть? Постоянный любовник, который появляется не раз в несколько лет, а постоянно живет рядом и при каждом удобном случае ныряет в теплую норку… Волк каменно сжал кулаки, превращаясь в беспощадную боевую машину, способную стереть в пыль неизвестного негодяя.
— Заходи, — певуче сказала Софья. — Код не забыл?
Кулаки разжались. А сердце заколотилось еще сильнее, но уже от радости.
— Нет! Конечно, нет!
Маршевым шагом он шел по чистому прохладному городу. Кое-где шаркали метлы дворников. Начинали попадаться первые прохожие: приятные добрые люди с милыми лицами. Предплечье болело все сильнее, но он не обращал на это внимания. В душе празднично пели флейты. Хотелось купить цветов, но, как назло, цветочные лотки не попадались.
Он взбежал по лестнице и коротко позвонил. Послышались легкие шаги, скрежет ключа, и дверь в квартиру открылась. На пороге стояла Софья в коротком синем халатике, под которым — он знал это совершенно точно, — ничего кроме сдобного тела не было. Она улыбалась.
— Ничего себе, в какое время ты ходишь в гости!
Волк шагнул вперед и схватил ее в охапку.
— Подожди, ты весь пропах дымом… И еще чем-то! Где это ты был?
Без косметики она выглядела совсем по-домашнему, на миг Волк ощутил себя мужем, вернувшимся домой после дьявольски трудной командировки. К верно ждавшей любимой жене.
— Получилась одна ерунда… Я случайно ввязался в драку, потом меня забрали в милицию и хотели посадить, по-настоящему посадить, понимаешь?
— Понимаю.
Волк долго плескался под душем, смывая пот драки, запах милицейского «обезьянника», боль во всем теле, пережитое нервное напряжение, страх от прошедшей рядом смерти… Рука неожиданно перестала болеть, вытираясь, он взглянул в зеркало и увидел, что татуировка сидящего на месяце черта исчезла. В недоумении он потрогал чистую кожу. Ни месяца, ни черта, ни гитары, ни карт… Ничего, никаких следов.