— Черенковы здесь живут?
— Я Черенкова, — ответила женщина усталым тусклым голосом, машинально вытирая руки о старый заплатанный фартук.
— Скажите, у вас есть… Был… В общем, Павел Черенков ваш сын?
Странным взглядом, в котором скользнула застарелая боль и безысходность, она окинула пришельца, его большую иностранную машину и девушку, которая годилась ему в дочери.
— Ну, был такой, сыном считался, — кивнула женщина. — Только он уже как год в могиле лежит, а вы все никак не успокоитесь!
— Как год в могиле?!
— Даже больше.
— А где он похоронен? — нахмурившись, спросил Волк.
— Одно у нас кладбище, — кивнула женщина куда-то в сторону. — Ты-то, я смотрю, румяный и здоровый, тебя лагеря и тюрьмы не очень погнули.
— Вы меня извините, не волнуйтесь, ничего он никому не должен. И никто к вам больше никогда не придет. Вы мне только свидетельство о смерти покажите…
Женщина сходила в дом и вынесла газетный сверток, в котором кроме других документов оказалось свидетельство о смерти Павла Черенкова.
— Спасибо, мамаша, — Волк протянул документ обратно. — Как его могилу найти?
Черенкова вздохнула, вытянула руку.
— Вон там погост-то наш. Как пойдешь по аллее до середины, так справа синий крест стоит, я его только покрасила!"
"Действительно, найти свежепокрашенный синий крест оказалось нетрудно. Фамилия, имя и отчество, дата рождения на табличке совпадали с данными Черта. Да и адрес совпадал.
Он заехал к местному участковому, предъявил удостоверение члена предвыборного штаба кандидата в депутаты московской городской Думы Я. С. Шнитмана, наплел что-то про предвыборные наказы избирателей, спросил про Черенкова.
Плотный краснолицый здоровяк, надевший для солидности фуражку на лысеющую голову, удивленно повел круглыми плечами.