Настежь распахнув кухонное окно, Волк почувствовал, как в проем хлынул прохладный воздух затененного двора. Порывшись в кухонных шкафчиках и холодильнике, он нашел сахар, банку растворимого «Чибо», масло, яйца. Наполнил свежей водой чайник, поставил на плиту и принялся жарить яичницу.
«Слышь, хозяин, зря ты насчет ксивы не напомнил, — осторожно сказал Кот. — И дружбан твой промолчал. А без документов нас любой мент упакует…»
«И волыну попросить надо было! — заявил Пират. — „Ствол“ еще нужнее, чем паспорт! Жизнь важней прописки!»
«А вообще, куда это он, с нами вместе, вписывается? — раздался грубый голос русалки.
«Гля, правда твоя! — согласился Кот. — Если на рисковое дело подписывается, надо и у нас спросить! И долю определить каждому, как положено…»
— Бритву, что ли, достать? — ни к кому не обращаясь, спросил Волк и потрогал нагрудный карман, в котором лежало распоровшее черта лезвие. — Не язык, так хвост кому-нибудь отрезать…
Кот тут же замолчал, да ойкнула Русалка, которая вовремя сообразила, что хвост есть и у нее.
Поужинав, Волк разделся, включил старый телевизор, лег на диван и, вытянув ноги, попытался расслабиться. Телевизионные передачи этому не способствовали. С экрана пугали импотенцией, простатитом, катастрофами и финансовыми катаклизмами. Попутно успокаивали тем, что через двадцать лет неврозы станут самой распространенной национальной проблемой.
Но закаленному спецназовцу эти страшилки были не страшны.
С этими мыслями Волк незаметно заснул.
"Волк встал. Разгоряченные подошвы ступней облегченно прикоснулись к прохладному, слегка липкому линолеуму. Телефон продолжал звонить. Татуированная рука зависла над потертым эбонитом. Брать? Не брать? Впрочем, раз он живет теперь в этой хитрой квартире, то и звонят наверняка ему.