И ни хрена, никакие тряски в жизни Балашова несопоставимы с этим. Я с удовольствием выебал его бизнес. Если это то, что ты хотела услышать, — хорошо. Но я делал свою работу, ни больше, ни меньше.
Его маски нравились мне больше.
Улыбки. Прикосновения. Веселье в глазах. Не эта бескомпромиссная холодная зелень, которой он поливает меня теперь.
Я хочу вырвать свой локоть, но Денис не отпускает.
— Что тебе нужно от меня? — спрашиваю его хрипло.
Он прикрывает глаза.
Играет желваками, сжав челюсть. Выдыхает. Смотрит, рождая в моей голове стук чертовых молотков!
— Я никогда не рассматривал тебя как средство для чего-то.
— Я не знаю, что ты хочешь этим сказать.
— Комплименты… — произносит Денис со смешком, опустив на меня глаза.
Эмоции снова давят на горло.
— Комплименты? — повторяю я.
— Да, комплименты.
Мертвая хватка.
Он захватывает ею мой взгляд.
— Ты… делаешь ему честь, — говорит он тихо. — Ты восхитительна. Что мне нужно от тебя? Это детский вопрос, мне нужно много чего. Я давал это понять как только мог. Возможно, я хочу, чтобы ты была моей.
Глава 33
Я все же освобождаю локоть."
"Убираю от себя жесткие пальцы, от них кожу жжет даже через одежду.
Я делаю шаг назад. Да, делаю. Несмотря на мертвую хватку зеленых глаз, отступаю, ведь, помимо слов, между нами оседают отголоски злости. Той злости, которой Алиев полон так же, как и мой муж. И эта злость — настоящий яд, способный зацепить все живое вокруг, включая меня и, что еще важнее, мою дочь.
Теперь я знаю, каким разрушительным этот яд бывает…
Потирая локоть в неосознанном жесте, я говорю:
— У меня есть инстинкт самосохранения.