Все, что мне нужно было знать, сказало тело Эйлин. Мам, она только услышала его голос и потеряла контроль над мочевым пузырем.
- Она обмочилась? - приподнимая плед, спрашивает мама.
- Да.
- У меня есть пара новых трусиков, еще в упаковке, и пижамные штаны, которые ей подойдут. Пойду, схожу за ними.
Я поворачиваюсь к Эйлин.
- Давай же, детка. Перед нами целая жизнь, которую предстоит наполнить новыми воспоминаниями и впечатлениями, но мы не сможем все это осуществить, если ты не откроешь глаза. - Я понижаю голос и шепчу ей на ушко: - Я всегда буду защищать тебя.
- Доминик, - зовет меня мама, отвлекая от моей девочки.
- Я люблю тебя больше собственной жизни, - шепчу я, целуя ее в щеку и проводя вверх вниз по ее руке.
- Я обмою ее и переодену, сынок. Пойди, перевяжи руку.
- Нет, мам, я сам все сделаю.
Мама закусывает губу и разворачивается, чтобы уйти.
Я раздеваю Эйлин, вытирая ее сухой частью юбки, которую только что с нее снял.
- Мам, - зову я.
- Тебе нужна помощь, Доминик?
- Нет, все готово. Но мне надо, чтобы ты сложила все ее одежду в мешок, на случай, если это понадобится полиции.
- Хорошо. Подожду, пока полиция скажет, что с ней делать. Послушай. Если твой брат….
- Он мне не брат. Он это сделал.
- Если это Оскар, тогда он будет иметь дело с законом.
Я пробегаю окровавленными руками по волосам, потом растираю свое лицо. - Если только я до него раньше не доберусь.
- Доминик, - окликает меня отец, находящийся рядом с Оскаром.
Я поднимаюсь и выхожу, замечая, как отец открывает дверь четырем полицейским.
Они обводят взглядом Оскара, лежащего на полу в луже крови, потом меня. Видят мои треснутые, испачканные кровью руки. Незамедлительно один из них достает пистолет и кричит мне лечь лицом на пол, вытянуть руки в стороны, ладонями вниз.
Я выполняю их требования, и один из полицейских подходит ко мне, надевая наручники.