Подарок

 — Если бы у моего дома были какие-то кровавые предания, я все отдал бы, чтобы их узнать и повторять всему свету.

— Я не считаю этот дом своим, Уолтер.

— Но почему?

Кристофер небрежно пожал плечами:

— Я живу в Лондоне, а это просто… просто усадьба. Здесь мне все противно.

Дэвид Резерфорд, у которого карманы были не так туго набиты, как у приятелей, сокрушенно покачал головой:

— Кто, как не Кит, способен на такое! Признаю, здесь довольно уныло, но все еще можно изменить! Просто слушать противно!

Дэвид в тридцать лет был еще не так пресыщен, как Кристофер в свои тридцать два.

Резерфорд, бесспорно, мог считаться красавцем: высокий, с черными волосами и светло-голубыми глазами, он неустанно преследовал женщин. Он всегда был готов испытать новые ощущения, попробовать что-нибудь остренькое, отдающее опасностью и приключениями."

"Кристофер и рад бы последовать примеру друга, но еще в прошлом году обнаружил у себя нечто вроде странного заболевания. Его, казалось, ничто на свете не интересовало, не было мило, не привлекало внимания.

Он устал. Смертельно устал, и эта вселенская хандра тяжким грузом повисла у него на плечах. Он словно состарился прежде времени. Родители умерли, когда он был совсем молод, воспитывали юношу опекун и слуги, которые, возможно, и привили ему несколько необычный взгляд на вещи, явно отличный от воззрений тогдашнего общества. Он отчего-то не находил забавными те мелочи, которыми забавлялись его приятели. Более того, у него вообще последнее время не было причин для веселья.

— Возможно, ты прав, Дэвид, но все зависит от времени и желания, — нехотя обронил он.

— По-моему, времени у тебя достаточно, — возразил Уолтер. — Значит, желания не хватает.

— Совершенно верно, — многозначительно подчеркнул Кристофер, надеясь, что дискуссия на этом закончится, и, полный решимости отделаться от докучливых приятелей, откровенно объявил:

— Ну, теперь, друзья, извините меня, дело не ждет. Мне хотелось бы вернуться в Лондон еще до осени.

Займитесь чем-нибудь и оставьте нас.

Поскольку до осени был еще добрый месяц, сарказм был замечен и по достоинству оценен, и молодые джентльмены, обменявшись скорбными взглядами, снова принялись судачить. Но как только Кристофер опустил глаза в книгу и принялся изучать следующую запись, возникший на пороге дворецкий объявил о приходе незваных посетителей из Хаверс-Тауна. Ими оказались мэр, преподобный Биггс и мистер Стенли, старейший советник магистрата.