Он пытался остановить эти острые, как иголки, слова, однако ничего не мог с собой поделать. На самом деле, отказ Снегиревой ранил больней, чем все отказы до этого, пусть их и было не много, по пальцам сосчитать, но Леваков спокойно отпускал ситуации и шел дальше. Они не задевали самолюбия, даже безответная школьная любовь, а ведь когда-то ему казалось, что без Таси и жизнь представить сложно. Но стоило закончиться школе, стоило увидеть ее рядом с Матвеевым, как отпустило. Так почему же сейчас сердце кажется таким уязвимым?
– Слушай, я не… – Антон вдруг решил извиниться.
– Мечты имеют свойство разбиваться, сталкиваясь с реальностью. Я поцеловала тебя, потому что мечтала об этом три года. Считай это маленькой платой, моим прощением за ту грубость в столовой. Ладно? – Сдержанная улыбка коснулась губ Снегиревой, и Леваков понял – она не шутит. Она в самом деле отпускает его и чувства, которые бережно хранила.
– Пока, – прошептала Юля и сняла с плеч пиджак, протянув его, но Антон не взял. Он только и мог, что молча смотреть на нее: такую красивую, независимую, горделивую птицу, которая с легкостью выбралась из его сетей.
Юлька вздохнула, повесила пиджак на железные перила балкона и скользнула по Антону каким-то чужим взглядом. Пожалуй, более глубокого, более осознанного и бесконечно далекого взгляда Леваков еще не видел. Никогда девушки на него так не смотрели, даже когда отказывали.
"Антон должен был что-то сказать, найти аргумент, но он лишь смотрел на девушку, теряя по крупицам надежду. Снегирева развернулась, ее тонкие пальцы обхватили золотую ручку, и в долю секунды она скрылась за дубовыми дверями.
Глава 21
Юля
Колени дрожали, когда я закрывала за собой дверь.