Внушительная, широкоплечая фигура тайремского офицера, вот только… не того. Мне бы носатого, он постройнее, на него дозировку рассчитать будет проще.
– Красотка, – одарил меня комплиментом офицер, – сколько?
С ужасом поняла, что говорить могу с трудом, и вообще с мозговым процессом возникли трудности, но все же вымолвила:
– Тридцать кредитов.
Стандартная цена за шлюхо-час на Франциске, Боров у сутенеров выяснил.
– Идет, – офицер протянул руку, – мы приглашаем вас за наш столик.
Стоп. Не по схеме.
– Тридцать за час с… одним. Обслуживать вас всех у меня… э… – хотелось выругаться, но я была не в курсе как ругаются шлюхи, – у меня… кровать сломается.
Офицер усмехнулся и сделал другое предложение:
– Пятьдесят за каждый час вашего общества за нашим столиком. Обещаем не приставать, и вы сами выберете, с кем пожелаете… уединиться.
Щедрое предложение.
Я протянула свою руку, ее тут же обхватили и мне помогли встать. Хорошо, что помогли, сама я на ногах толком не держалась. Офицер же, проведя через зал, подвел меня к столику и с пафосом сообщил:
– Господа, позвольте представить вам… эээ…
– Мег…– начала я и запнулась. Имя по легенде было Розалин, но раз уж начала, будем выкручиваться: – Мегги.
Тайремцев было шестеро, седьмой тот, что меня привел, и вот сидящие, подняв бокалы, провозгласили:
– За прекрасную Мегги!
И мне тоже протянули уже знакомый хреновый коктейль, со словами:
– Присоединяйтесь к тосту.
Хотелось вылить придурку этот «Секс в космосе» прямо в его наглую рожу, но… но Боров предупредил – у шлюх договор с владельцами бара, и потому они пьют дорогие коктейли до дна, чтобы им заказали еще. После получают процент с продаж. А этот космический секс здесь самый дорогой… Твою ж мать!
Взяла стакан, отсалютовала присутствующим, махом выпила до дна.
Убойная гадость!
В голове зашумело еще до того, как последний глоток сделала, и стоять дальше мои ноги резко отказались.
– Какая-то слабенькая она до выпивки, – прозвучало за столом, – шлюхи обычно глушат по решительней.
Прозвучало на тайремском, а не галактическом, посему сделала вид, что вообще не поняла ни слова.
– Она хоть сидеть сама сможет? – вопросил офицер, приведший меня.
И вот тогда я услышала голос носатого:
– Это вряд ли, давай-ка ее мне.