Так что все что мне оставалось – перейти к самым крайним мерам.
И я начала дышать.
Полной грудью.
Не только существенно повышая уровень кислорода в крови, но и вдыхая пары метамфетамина. Гребаный взрыв центрального двигателя – ненавижу это делать!
Первым напал евнух справа. Бил сразу на поражение, допрашивать «кто, зачем и почему» явно не собирался, целью этих ребят было уничтожение любого, кто окажется в покоях принцессы. И эта дрань с каждой секундой нравилась мне все меньше, хотя казалось бы куда уж меньше.
Ломающий кости удар ногой по колену евнуха слева, перехват его руки с оружием, и клинок плавно вошел в тело евнуха справа, который не успел ни увернуться от удара, ни остановить свое падение по инерции на евнуха слева, убивая того, кто сейчас вопил от боли.
Я хорошо знала эту модель танаргских противогазов. У нас, в десанте, их называли «Маска смертника». Говорящее название, и очень точное – снять самостоятельно данную конструкцию невозможно.
«Расскажи мне, что такое бойня…»
Одна из прикольных песен Челки с Черепушкой. Прикол был в том, что невозможно рассказать о том, что такое бойня.
Росчерки стали, оставляющие кровавые картины из алых капель на стенах, окнах, занавесях. Метамфетамин довел мои рефлексы до максимального уровня, боль я не ощущала вовсе, в какой-то момент с трудом начала осознавать и происходящее. Удар – блеск стали - кровавый след на стене. Очередное тело с глухим стуком падает на пол, но я уже этого не вижу и не слышу, я наношу новый удар.
Евнухи-стражи гибли молча. Возможности кричать у них не было. Возможности выжить так же. В какой-то момент я заметила, что «Маски смертников» были не первой свежести, в общем пользованные. Танаргцы их никогда не использовали повторно, отдавая своеобразную дань уважения, у местной принцесски принципов не было вообще. Судя по всему, одни евнухи гибли и их маски надевали на других.