Не знаю почему, может быть, это похоже на самоистязание грешника, но мне кажется, что связь несомненна и что связующим звеном был Хромов. Но каким?»
Зазвонил телефон.
— Воронов слушает...
— Товарищ лейтенант, тут в проходной вас спрашивает гражданин один. Фамилия — Мишенев. Очень настойчив. Ждет уже долго...
Воронов обрадовался даже не самому приходу Мишенева, а любой возможности двинуться хоть куда-либо с той мертвой точки, на которой находилось дознание.
Мишенев вошел мрачный и, ни слова не говоря, уселся на стул напротив.
— Если вы пришли, то, наверно, хотели мне что-то сказать? — первым начал Воронов и почувствовал, что начал неважно. — Я собрался к вам в гараж... Непременно хотел с вами серьезно поговорить.
— Видел вас... Вы начальство наше обхаживали...
— И почему не подошли?
— Каждый свою баранку крутит, — неопределенно ответил Мишенев.
Только сейчас Воронов обратил внимание на довольно грязный, в глине, мишеневский костюм, спешно и неаккуратно подчищенный.
— Я ездил на аварию, — наконец произнес Мишенев. — Все это вранье про несчастный случай. Такого быть не могло.
— Однако было.
— Смерть была, — упрямо повторил Мишенев. — Но Хромов здесь ни при чем. Старик слишком хорошо водил машину, чтобы ни с того ни с сего столько напахать.
— Ему могло стать плохо, — опять вмешался Воронов, интуитивно почувствовав: самое лучшее, что он может сделать — раззадорить Мишенева.
— А вы в отдел кадров загляните! — зло пробурчал Виктор. — Если найдете за последние десять лет хоть один больничный Хромова, я вам свою квартальную премию на блюдечке с голубой каемочкой принесу прямо сюда.
— Это зачтется как взятка. Сидеть будем оба, — Воронов попытался шуткой завести Мишенева.
— Сидеть буду я — типичный представитель ворья! — он криво усмехнулся.
— Ну, знаете, — Воронов возмутился. — Уж как-нибудь без вас разберемся, чем нам заниматься!
— И то верно, — охотно согласился Мишенев. — Это, так сказать, мое личное мнение.
— На чем же оно зиждется?
— Чего-чего? — переспросил Мишенев.