— Какие ключи? — парень явно не оправился от шока.
— Давай ключи, пилу, что там у тебя еще есть. Будем высвобождаться своими силами.
— Да нету ключей, — сказал шофер. — Забыл. Извините.
Словом, капитан Демидов отвинтил гайки, крепившие сиденье, и выбрался из машины. На это ему понадобилось более часа, а еще через час он пришел в ближайшее село, где ему перевязали голову и попытались отвезти в больницу. Он бы, может, и лег, если бы не отчет.
Как часто знание жизни мы подменяем чужим знанием, поддаемся стереотипу и, бывает, недоумеваем, когда жизнь опрокидывает наше заемное знание.
— Стаж — дело хорошее, — говорил главврач Боря. — Но и опасное, черт возьми! Привыкаешь к своему опыту, а он тебе рожи скалит.
Мы смеялись, глядя на его грудь кузнеца, крупный ироничный рот, слушали его ворчание и я прощался с заемными представлениями о сельской интеллигенции.
Вот в эту глушь, к этим вот людям пробирался Саблуков, чтобы спрятаться и передохнуть.
Смешно, правда?..
3. Саранск — Кемля
Пожалуй, впервые после отъезда из Москвы Саблуков чувствовал себя легко. Автобус, шедший в райцентр, был не набит, не то слово — нашпигован был автобус гражданами обоих полов до самых немыслимых пределов.
А все было просто: в Кемлю съезжались студенты-заочники сельскохозяйственного техникума. И в Кемли вновь почувствовал себя Саблуков неуютно, более того — скверно; он задыхался от ненависти. И с ужасом чувствовал, как слепая злоба заливает его всего, а ничего не могло быть опаснее этого — терялся контроль над собой.
Саблуков, в общем-то, именно здесь и погиб окончательно, хотя еще и не знал этого. Он будет ходить по улицам Кемли, прислушиваться к шоферам, искавшим попутчиков, он зайдет в магазин и выпьет еще две бутылки вина, а одну возьмет с собой, но он уже будет мертв, Саблуков, мертвее головы воблы, которую держала в зубах добродушная поселковая дворняга.