Он обернулся к Фрэнку: — Быстрее! На всякий случай давай-ка держаться поближе к домам.
Через несколько минут они сидели в просторной, обшитой мореным дубом приемной адмирала Карвахаля.
— Дойдет очередь и до нас, — вполголоса проговорил полковник, когда адъютант, черноусый красавчик в безукоризненно отутюженной морской форме, в очередной раз отправился с докладом.
— А зачем, собственно, ты привел меня к адмиралу? — О’Тул недовольно передернул плечами. Ему порядком надоело затянувшееся ожидание. — Ведь мне нужна информация о том, что творится в Сантьяго.
"— Карвахаль здесь, в министерстве обороны, координирует по поручению хунты действия восставших. Сами члены хунты в других районах столицы. Я представлю тебя адмиралу. Надеюсь, он позволит наблюдать за штурмом «Ла Монеды» из здания министерства — прямо из нашего центра связи.
— Кстати, кто входит в хунту? — Фрэнк вытащил из кофра диктофон.
— Спрячь эту штуку обратно. Вот так-то лучше. А теперь слушай.
— Почему Мендоса? Он же не командует жандармерией?
Кастельяно чуть помедлил с ответом:
— Три старших начальника корпуса карабинеров отказались присоединиться к восстанию. Пришлось их арестовать.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и адъютант, обращаясь к ним с порога, отчеканил:
— Адмирал ждет вас, сеньоры! В вашем распоряжении десять минут.
Патрисио Карвахаль — ладный, седовласый, с лицом ухоженным, но усталым — склонился над огромным заваленным бумагами столом. Перед ним была расстелена подробная карта города. Услышав шаги, он выпрямился. Жестом пригласил сесть. Кисть его руки была под стать лицу, породистая, узкая, с тонкими нервными пальцами. Флотские офицеры, как правило, набирались из «лучших семей» страны.
— Мой адмирал, разрешите представить вам Фрэнсиса О’Тула, известного журналиста.
При упоминании имени Драйвуда адмирал, слушавший полковника вежливо и чуть рассеянно, впервые с интересом поглядел на Фрэнка.
— Продолжайте!
— Сеньор О’Тул с марта нынешнего года собирает материалы для книги о кознях красных в нашей республике.