Гнев должен быть сделать их беспечными: недаром лучший способ ослабить противника — обозлить его до потери рассудка. Но только не в этом случае. Разъяренные Макферсоны были нечувствительны к боли, что и обнаружил Линкольн в течение следующих четырех раундов. Если ему не удавалось первым же ударом выбить противника из строя, ему самому немало доставалось."
"Однако, и Линкольн привык к боли. И обладал достаточным самоконтролем, чтобы приучить себя ничего не чувствовать. Однако мало-помалу усталость брала верх, хотя не туманила разум.
А ведь предстоял еще поединок с Йеном Первым, по-видимому, дожидавшимся именно этой минуты. Старший брат был далеко не болваном, когда речь шла о драке. Именно он считался у них главным. Именно его они слушались беспрекословно. И хотя действовал кулаками не так быстро, как Йен Второй, удары его были вдвое тяжелее.
Чарлз… тот остряк, которому давно пора выбить все зубы. Всем известно, что даже братья часто испытывали ту же потребность… причем, довольно часто. Но ему повезло. Он умудрился попасть Линкольну в глаз, уже поврежденный предыдущим противником и потому сильно распухший. Пока Линкольн приходил в себя, Чарлз еще дважды попал в цель. Удары пришлись в живот и в челюсть. Но Линкольн оправился достаточно скоро, чтобы, схватив Чарлза за волосы, ударить головой о свое поднятое колено.
После этого раунда Линкольну требовалось несколько минут, чтобы восстановить силы, но он сам ставил условия: никаких перерывов. И хотя он был готов продолжать, пока сможет держаться на ногах, гнев, вызванный его репликой, похоже, улегся, когда на ринг нерешительно поднялся Джейми. Но Йен Первый остановил его.
— Думаю, с нас хватит, Линк, — объявил старший.
— Поражение? Но я еще пока не побежден. Хотя признаю, что идея драться со всеми вами, была не слишком блестящей. Тут ты прав, с нас хватит. Смею ли я надеяться, что хотя бы те, кто проиграл, признают это и отправятся домой?
— Ну, это уж слишком, — хмыкнул Йен Первый.