— Прекрасно понимаю и полностью с тобой согласен.
— Правда? — с надеждой выдохнула она.
— Мелли, ты согласилась стать моей женой. Позволишь ли, чтобы наша первая брачная ночь состоялась чуть раньше венчания?
— А я-то собиралась просить тебя о том же… или нет… вряд ли набралась бы храбрости…
— Значит, «да»?
Мелисса кивнула и спрятала лицо у него на плече. Линкольн сжал ее чуть сильнее и ускорил шаги. Через несколько минут они оказались в его спальне, просторной и светлой, но она почти ничего не видела вокруг.
— Но я так хочу сделать это, — взмолился Линкольн. — Если бы ты знала, как часто я в своих грезах раздевал тебя, сразу увидела бы, сколько удовольствия мне доставит не спеша снимать с тебя одежду.
Мелисса откинулась на спину, подложила руки под голову и лукаво улыбнулась:
— А если бы ты знал, насколько часто я воображала, как ты разоблачаешься… Можно, я посмотрю, если не возражаешь?
Очевидно, он не возражал, и даже стал действовать неспешнее.
Он оказался куда лучше сложен, чем она предполагала. Под костюмом аристократа скрывалось великолепное тело атлета. Мускулистые руки, легкая россыпь темных волос на груди, переходящая в черную дорожку, ведущую по животу вниз.
Когда Линкольн расстегнул брюки, Мелисса едва не зажмурилась. Эти открытия вели ее в область неведомого. Был момент, когда она испытала неподдельный страх. Его мужское достоинство, обуянное желанием, было, по ее мнению, чересчур велико. Да он попросту разорвет ее!
Угадав по выражению лица, о чем думает Мелисса, Линкольн мягко заверил:
— Ты создана для меня, Мелисса Макгрегор.
— Правда?
Он лег рядом и обнял ее, чтобы успокоить.
— Правда. Мужчины бывают всякие, большие и маленькие, как ты уже, должно быть, предположила. Но женское тело — это чудо, необыкновенное чудо, способное принять любую мужскую плоть. И при правильной подготовке…
— Какой еще подготовке? — перебила она.