— Ошибаешься, Чарли, она уже все слезы выплакала, — с упреком поправил Малькольм.
— Это Кимберли велела привезти тебя, — вставил Йен Четвертый. — Она от злости на стенку лезет.
Линкольн поежился. Мать Мелиссы крайне недовольна его бегством, тем более что знает о той ночи, когда он скомпрометировал Мелиссу. И почему он не вспомнил об этом, прежде чем удрать в Лондон?!
— Придется покаяться перед женщинами, — решил он.
— Да уж, ничего не поделать. Но ты сумеешь заслужить их прощение.
Еще один сюрприз. Уверенность в нем? Линкольн насторожился.
— Может, случилось что-то, чего я не знаю? — осторожно осведомился он.
— Мы должны извиниться перед тобой.
Это сказал Йен Первый. И его слова сопровождались дружными кивками!
Только сейчас он заметил, что вид у многих братьев был весьма потрепанным.
— Если вам пришлось подраться из-за этого, не трудитесь, — посоветовал он.
— Нет, без потасовки не обойтись. Видишь ли, нам было так стыдно, когда мы услыхали, что это лихорадка лишила тебя разума!
— Поэтому и пытались выбить стыд друг из друга?
— Что-то в этом роде, — ухмыльнулся Джейми.
— И как, помогло? — полюбопытствовал Линкольн.
— Не очень, но для хорошей драки нам предлог не нужен! — заверил Джейми.
— Я говорю за всех нас, — начал Адам. — Прости, что доставили тебе так много бед. Все это вообще не должно было случиться, но раз уж так вышло, у нас должно было хватить здравого смысла, чтобы понять: что-то тут не так.
— Я тоже был не прав, виня вас в том, что меня отправили в Англию.
— Почему бы нам не сделать друг другу одолжение и не забыть обо всем. Кто старое помянет… и тому подобное.
— Тогда давай поскорее домой, пока Кимберли не взбесилась окончательно, — предложил Йен Первый.
Домой? Как чудесно это звучит! Да, Шотландия вновь станет его домом… по крайней мере он на это надеялся.
Но когда «стена» расступилась, чтобы дать ему проехать, Чарлз все же не удержался:
— Ты слишком легко нам все спустил, Линк.
— Заткнись, Чарли, — почти хором рявкнули все, включая Линкольна.
Они прибыли в Крегору к вечеру следующего дня. Об их приезде знали, но, когда Линкольн вошел в переднюю, Мелиссы там не было. Она стояла в дверях гостиной, ошеломляюще прекрасная, с радостной улыбкой на губах, которая так много сказала ему. Сказала, что она все еще принадлежит ему.