Спокойно, будто во сне."
"К сожалению, настроение у Лады Ивановой не соответствовало чистоте и величию погоды. В душе копошилось предчувствие ненастья, а к сердцу подкрадывалось ощущение непоправимых ошибок, сделанных где-то и когда-то. Но именно где и когда были сделаны эти ошибки, для нее оставалось неясным. И факт этот, реально существующий, обескураживал ее.
Не имея возможности опираться на опыт, которого у нее просто-напросто не было, Лада между тем интуитивно чувствовала, что она почти добралась до сути.
С того самого утра, когда позвонил прокурор Потапов и сказал, что на нее обрушивается еще одно дело, Лада оказалась воплощением старательности и собранности, отдавая себя работе всю без остатка. Однако старательность и собранность, видимо, важное, но не единственно главное в работе следователя. Она понимала, ей мучительно не хватает смекалки, способности анализировать факты и на этой основе делать выводы.
…Объезжая лужи, переваливаясь с ухаба на ухаб, машина, наконец, выбралась на шоссе. Впереди над морем нависали большие тучи. Шоссе тянулось сухое, матовое.
— В Ахмедову Щель? — спросил Крюков.
— Да, — ответила Лада.
Они проехали минут пятнадцать. И впереди слева на склоне горы уже показались белые домики Ахмедовой Щели, разбросанные в зеленых садах, когда навстречу выкатил голубой «Запорожец».
Крюков ловко ушел вправо. «Запорожец» тоже вильнул вправо. Проскочил в опасной близости от бордюра. Вновь вернулся на осевую линию. И покатил дальше, виляя то вправо, то влево.
— За рулем пьяный, — сказал Крюков, останавливая машину. — Надо догнать.
— Высадите меня, — попросила Лада.
— Мне подъехать за вами к инспектору Жбания?
— Да. Я буду ждать вас у него.
Лада вышла из машины. Воздух был свежий, пахнущий мокрыми горными склонами. Дышалось легко.
Крюков пропустил самосвал. Затем быстро развернулся. Лада махнула ему рукой. Крикнула:
— Будьте осторожны!
Он услышал ее слова. Улыбнулся бесхитростно, по-детски. Кивнул. Она тоже улыбнулась ему. Какое-то время смотрела вслед удаляющейся машине.