— Мне по службе положено быть любезным. Значит, с братом проживаете?
— Да. Ванька! Покажись!
Дверь во вторую комнату медленно приоткрылась, и из нее выглянула смиренная физиономия Ваньки.
— Здрасьти, — сказал он тихим голосом.
— Добрый вечер, Иван, — ответил Фартусов.
— А теперь, Ванька, исчезни! — приказала Валентина. И Ванька с облегчением нырнул в свою комнату. — Слушаю вас. — Валентина повернулась к Фартусову.
— Зашел вот узнать, проведать… Как, думаю, живется…
— Ничего, не жалуемся, — Валентина откровенно улыбалась беспомощности Фартусова.
— Это хорошо. Жаловаться плохо. А родители ваши, как я понимаю, не скоро вернутся?
— Еще не меньше года.
— Как им там? — спросил Фартусов, показывая большим пальцем за спину. — А то нынче международное, положение, как говорится, оставляет желать лучшего…
— Тоже не жалуются.
— Гостинцы шлют?
— Шлют. Хотите посмотреть?
— Нет, я их на вас видел, на Иване… Ничего вещички. Джинсики, красавки…
— Кроссовки! — поправил Ванька из-за двери.
— Простоват, — Фартусов развел руками, помолчал, поправил усы, перебросил ногу на ногу. — Как я понимаю, на вас свалились и хозяйственные дела, и воспитательные?
— Свалились, — вздохнула Валентина. — Простите, я тороплюсь. Если у вас все, то… Может быть, в следующий раз мы побеседуем более подробно?
— С удовольствием приду, было бы преступно с моей стороны не воспользоваться приглашением, — улыбнулся Фартусов. — Но сейчас, собственно, я хочу поговорить с вашим братом, Иваном. Если не возражаете.
— Что вы! Буду только рада! — несколько ревниво воскликнула Валентина. — Он что-то натворил?
— Как знать…
— Ванька! — крикнула Валентина. — Стань передо мной, как лист перед травой!
Ванька вышел из комнаты и остановился у двери, как у надежного убежища, куда можно шмыгнуть при первых признаках опасности.
— Подождите, Валентина, — остановил девушку Фартусов. — Вполне возможно, что он ничего не натворил, верно, Иван? И даже не собирается, верно?
Ванька молчал, глядя на инспектора со скорбной покорностью.
— Что же вы тогда наговариваете? — Валентина возмущенно повернулась к Фартусову.
— А я ничего… Зашел вот побеседовать.
— Это входит в ваши обязанности?
— Валентина, у меня сто четыре обязанности. Сто четыре!
— А мне казалось, что у вас одна обязанность… Чтобы на участке порядок был, вот и все.
— Совершенно верно. Но чтобы этот порядок поддерживать, мне приходится выполнять больше сотни обязанностей. Сам считал.