А мне сразу заливал, что едешь в тайгу на заработки, мол, приелись друг другу. Давай врозь поживем на отдалении. Авось соскучимся, и все наладится. А сам прихватил с собой Маньку Лисицу из Синюхинского сельпо. И полгода с ней жил, как с законной женой. И ее бросил. Думаешь, я про это не знаю? Подлец ты, Пашка, подлец!
— Насчет Маньки — это все наговоры. Пусть сперва докажут.
— Кому надо доказывать? Мне, что ли?
— Хотя бы. А может, зазря меня обвиняешь?
— Да господи! Живи как хочешь. Не обвиняю я тебя.
— Развелась… И вот тебе мой совет: не расписывайся с Чубатовым.
— Какое тебе дело? Все мстишь ему, что лес у тебя не купил?
— Его гитара? — указал на висевшую на стене гитару, усмехнулся: — Доигрался. Его посадят, если уже не посадили.
— Врешь!
— Точно тебе говорю. В городе слыхал, от верного человека. Хочу помочь тебе, открыть глаза.
— Негодяй! Мучитель!
— Глупая ты, Дашка. Я надеюсь, ты еще одумаешься. Помни — я всегда помогу.
— Пошел ты со своей помощью!
В дверях кто-то заскрежетал ключом. Боборыкин вздрогнул:
— Кто это?
Даша, не отвечая, вышла в прихожую, оттуда послышался голос Чубатова:
— Добрая весть, Дашок! Комиссию собирают в райисполкоме. Лес мой хотят оприходовать.
С порога, увидев Боборыкина, вопросительно глянул на Дашу.
Даша ответила:
— Пришел предупредить меня, чтобы я с тобой не расписывалась.
— Что это значит? — спросил Чубатов, переводя взгляд с Даши на Боборыкина и снова на нее; скулы его в один момент сделались багровыми, глаза заблестели.
И Даша порозовела, ноздри ее округлились и подрагивали; глядя с ненавистью на Боборыкина, она заговорила, чеканя слова:
— Он, видите ли, заботу проявляет о моем благополучии. Потому и наговаривает на тебя, и лесорубов натравливал.
— За этим и приехал сюда? — Чубатов, сощурив глаза и сжимая до белизны губы, грозно приближался к Боборыкину.
Тот встал, азартно и злобно произнес:
— Не только за этим… А еще хочу посмотреть, как посадят тебя.
— Меня-то когда еще посадят. А я тебя сейчас посажу…
Коротким и сильным ударом под дых Чубатов сбил Боборыкина. Тот, перегнувшись, ткнулся головой на диван.
— Встань! — Чубатов схватил его за грудки, приподнял левой рукой, притянул к себе, тот вдруг хватил его зубами за палец.