— Ну что ж, вольному воля, — подполковник насупился и сухо сказал: — Можете считать себя свободным. Я отстраняю вас от расследования. Ступайте.
Он вышел из милиции, свернул на тихую пустынную улочку и рассеянно побрел по узенькой бетонной ленточке тротуара. Стоял хороший денек ранней осени — ни жары, ни ветра; сочно зеленела на обочинах трава-мурава, светились чистые голубенькие заборчики из штакетника, палисадники с высоким малинником, яблоки на ветвях и тревожные пятна красной рябины. Но Конькову было не весело от этой благодати.
«Вот и повернулось все на круги своя, — думал он, — и пойду я опять околачивать пороги. Правду искать! Отчего это так получается? Так не везет мне? Или самолюбие заедает и я лезу в самом деле на рожон? Может, прав Савельев? Нарушение есть? Есть. А там пусть суд решает. Чего же я бью тревогу? Или я и вправду обязанности свои перепутал, вместо обвинителя хочу защитником выступать? Ведь будет же на суде и защитник, будет. А как же я? Дело свершили, я знаю, что причины этих нарушений не вскрыты, что виноваты не только заготовители, но и те, которые сами обвиняют, и промолчу? Дак ведь совесть замучает! Кто же я? Страж закона или исполнитель чужой воли? Если закон превыше всего, тогда что за беда, коли перепадет мне по шее.
Его вывел из раздумья скрип тормозов на мостовой. Оглянулся — газик. Из растворенной дверцы высунулся председатель райисполкома Стародубов и машет рукой:
— Капитан! Шагай сюда, подвезу!
Коньков свернул на мостовую:
— Здоров, Никита Александрович!
— Давай, давай! — тот сидел за рулем, жестом указывая на место рядом с собой.
Коньков влез в машину.
— Тебе куда? — спросил Стародубов.
— Да ведь я к тебе…
— Иди ты! На ловца и зверь бежит. — Стародубов закрыл дверцу, газик тронулся. — По какому делу?
— У меня есть идея. Давай позвоним в райком первому. Предложим бюро созвать. Разберемся, как у нас отчетность ведется. Снабжение и все такое прочее, — он хлопнул по своей планшетке.
— И когда же появилась у тебя эта идея? — спросил иронически Стародубов. — После того как прокурор отобрал у тебя дело?
— А при чем тут мое дело?
— При том. Типичная логика обиженного человека: ах, меня сняли! Ну, так я вам докажу — один я прав, а вы все виноваты. Знакомо, Леонид Семеныч.