Место не нуждалось в охране, пострадавший в милицейской помощи, посторонних лиц на дороге не было.
— Спуститесь вниз? — спросил Крюков.
— Обязательно."
"Когда они снова поднялись на шоссе, Лада все еще была в растерянности.
Поколебавшись, где-то боясь уронить свой авторитет, Лада все же спросила Крюкова, что он думает об этом деле.
— Дело — глушняк, — ответил инспектор Крюков и по-мальчишески щелкнул языком.
— Как понять? — строго посмотрела на него Лада.
— Слышали, в обиходе есть такое выражение: «Глухой номер».
— А… Слышала. — Она продолжала пристально, не моргая, смотреть на инспектора. Взгляд ее был, конечно, напряженным и, быть может, нарочитым. Но именно благодаря этому напряжению и возможной нарочитости к ней возвращались уверенность и сила.
— Сорокалет профессиональный таксист. Чтобы профессионал вылетел через этот бордюр в пропасть, должна существовать хотя бы одна из трех причин. Техническая неисправность автомобиля. Скажем, отказ рулевого управления, тормозов.
— Разве так бывает?
— Чаще, чем можно думать. Шофер встречной машины мог быть в нетрезвом состоянии. И все дела… Во всяком случае, туман скоро рассеется. К концу дня вы будете иметь результат технической экспертизы.
— Понятно, — Лада глубоко вздохнула, перевела взгляд на гору, которая стояла за лощиной. Лицо ее стало розовым и свежим, точно она умылась холодной водой.
— Третья причина. Да, да, да… Ею может быть внезапная смерть за рулем от инфаркта или инсульта. Но к случаю с Сорокалетом это не относится. Он умер в больнице от полученных травм. Да и когда я попытался извлечь его из машины, он пришел в сознание…
— Он что-нибудь говорил? — резко повернув голову, спросила Лада.
Крюков замялся:
— Возможно, выражение «пришел в сознание» не очень точно определяет состояние Сорокалета. Вначале я увидел пострадавшего бездыханным.
— Какое?
— Кардинал.
— Вы уверены, что он произнес именно это слово? Может, он произнес слово капитан, или кардан, или люминал…
— Нет, нет… Он произнес это слово ясно, членораздельно. Достаточно громко. Он вложил все силы в это слово. И тут же вновь потерял сознание.
— Ахмедова Щель далеко? — спросила Лада.
— Нет. Километров десять.
— Поехали.