Стопроцентная вероятность.
— Можно ли попытаться найти эту встречную машину?
— Попытаться можно. Как говорится, попытка не пытка. Запросим посты ГАИ на трассе. Может, вчера был задержан какой-нибудь пьяный водитель. Но, если столкновения не произошло, если машины не задели друг друга… Тогда доказать ничего невозможно. Водитель будет наказан лишь за то, что управлял машиной в нетрезвом состоянии. И все…
Может, действительно, и все…
Однако у жены Сорокалета Валентины Анатольевны имелось совсем другое мнение.
— Я не верю, — говорила она убежденно, — что Артем погиб из-за собственной неосторожности или неумения водить машину.
— Разве он поехал не за картошкой?
— У нас есть картошка. За картошкой он ездил в прошлую пятницу.
— Странно. Его сестра Надежда Петровна и ее муж Леонид Маркович утверждают, что Артем Сорокалет взял полмешка картошки и положил в багажник.
— Значит, взял, — согласилась Валентина Анатольевна. — Это в его характере. Раз уж он оказался в Ахмедовой Щели, то мог взять картошки. Про запас. Он запасливый по натуре.
Лицо у Валентины Анатольевны было полное, бледное, без морщин. Глаза и губы подкрашены. Накрахмаленный халат белел, как свежий снег. Она работала медицинской сестрой в детском саду.
— Скажите, — попросила Лада. — Вам не удалось уловить характер разговора? Какие-нибудь слова, фразы…
— Он закрыл дверь в комнату. Я была на кухне, убирала со стола. Когда Артем повысил голос, услышала: «Я уже говорил с ним по всем вопросам. Нечего толочь в ступе воду». Потом минуты через три разобрала еще одну фразу. «Это не Ростов. И мне не восемнадцать лет».
— Он когда-то жил в Ростове?
— Да.
— Понятно.
— Это она купила дом в июне, а в сентябре вышла замуж за Леонида Марковича. Он, конечно, старше ее. Но Надежда тоже не девочка. Ей тогда уже тридцать стукнуло. Вот так они живут. Для себя. Детей нет.