Он улыбнулся.
— Вроде вышли. Но связь не к черту. Ниче не слышно, но что-то говорят. «Ветер два», это «Ветер один», не слышу вас! Повторите, не слышу вас!
Муха снова прислушался.
— Фуф… — выдохнул Волков, — я уж думал, что у них чего случилось…
Муха остановил Волкова жестом. Потом вдруг нахмурился. Глянул на меня.
— Слышу чужую речь, — сказал он. — Говорят не по-русски.
Глава 20
— На Дари? — спросил напрягшийся Волков.
Муха ничего ему не ответил, только сильнее прислушался, заткнув свободное ухо, чтобы оградиться от шума двигателей.
Все молчали. Ждали, что скажет Муха.
— По-английски говорят, — с изумлением протянул старлей. — Че за черт? Поймали какой-то посторонний сигнал, что ли? Или мож я уже того… Ку-ку…
— Дайте-ка… — протянул я руку.
Муха медленно передал мне гарнитуру. Я прислушался.
И действительно, сквозь статику и шум помех я услышал приглушенные, едва слышимые разговоры на английском языке.
Да только сквозь тихие иностранные голоса я услышал еще кое-что — далекое бубнение на русском и даже смех.
Тогда, недолго думая, я крикнул в микрофон первое, что пришло мне в голову:
— Рота, подъем!
Признаться, на особый результат я не рассчитывал, даже скорее крикнул на удачу. И тем не менее эффект оказался немедленным. Практически тут же на том конце началось зверское копошение. Что-то бухнуло, что-то грохнуло. Послышались шёпотки, а потом и голоса:
— Ой, мамочки… Я ж на «ЗЧ» перевел…
— Да ничерта не перевел ты… Вон! Гляди!
— Сука…
— «Ветер два», что у вас за безобразие в эфире? — строго сказал я, добавив в голос офицерского тона.
— «Ветер один», это «Ветер два». Ждали, когда выйдете на связь. За время несения службы чрезвычайных ситуаций не было. Как слышно? Прием.
— Вышли? — спросил Волков несколько удивленно.
Муха нахмурился. Проговорил мне:
— Че у них за черт творится?
— «Ветер два», — продолжил я, — что за посторонний шум в эфире? Что за голоса? Повторяю: слышу посторонний шум в эфире. Прием.
Несколько мгновений в гарнитуре было тихо. Потом с «Ландыша» наконец вышли на связь:
— У нас все чисто, «Ветер один».
Голос звучал неуверенно. Тот, кто болтал сейчас со мной по связи, явно сконфузился.
Я передал гарнитуру Мухе.
— Че-то они там учудили, — сказал я с ухмылкой.
— Вот гавнюки… — зло протянул Муха."
"Потом он принялся ругать связиста, требовать прекратить безобразие и доложить обстановку. Предупредил, что мы возвращаемся на «Ландыш».