Муха обратился ко мне:
— За сегодня! — выдохнул Муха, — за сегодня представление напишу начальству! Буду требовать для тебя награды!
— Об этом потом, — я мотнул головой. — Всё, что тут было сейчас, — только цветочки.
Тем временем я заметил одну интересную деталь: вражеский пулемётчик замолчал.
Муха сурово покивал. Попросил вернуть рацию и вышел на связь с Андро:
— «Ветер три», это «Ветер один», оставляй пулемётчиков на гребне, сам спускайся к подбитой машине! Организовать оборону, помочь раненым, как слышно⁈ Приём!
— Понял вас, «Ветер один»! — сквозь шум помех раздался нечёткий голос Андро, — оставить пулемётчиков, спускаться к машине и организовать оборону! Выполняем!
Пока Муха вёл переговоры с Геворкадзе, я выглянул из-за камня.
— Отступил, — прошептал я.
— Чего? — спросил Муха, когда отложил рацию.
Я не ответил сразу. Всё потому, что метрах в ста от нас заметил человека.
— Пулемётчик, — сказал я.
Муха проследил за моим взглядом.
— П-падла… Сейчас мы его… — Старлей снова схватился за рацию: — «Ветер три»!
— Нет, — прервал его я, — гада надо взять живым!
— Чего⁈ — у Мухи от удивления аж глаза на лоб полезли. — Эти сукины дети нам машину расхреначили! Парней наших ранили! Накрыть его и дело с концом!
— Он может что-то знать о пропавших бойцах, — возразил я, а потом, не теряя ни минуты, поднялся на ноги и принялся двигаться вверх по тропе.
— Селихов! Селихов, ёлки-моталки! — кричал мне вслед Муха, — а, зараза! Смыкало, Бычка! За мной вверх, быстро!
Поднимаясь, контролируя дыхание, чтобы экономить силы, я бросил взгляд назад. Увидел, как Муха и ещё двое бойцов, оставив группу, пустились за мной следом.
Душман был скор. Он бросил пулемёт и шёл налегке. Да и в принципе гад явно лучше нас ходил по горам.
— Ты его не догонишь! — кричал Муха, поднимаясь где-то позади, — слишком быстро идёт!
Я снова глянул на душмана.
Тот пробирался по камням, хватался за кусты и суховатые ветки низкорослых деревьев. И постоянно, с каждым тяжёлым шагом разрывал дистанцию.
Эх… Не знал Муха, что у меня и в мыслях не было гнаться за ним до самой вершины, где враг легко мог затеряться в горах, а то и присоединиться к новым силам противника.