Дождавшись этого, Муха тут же схватил парня за волосы, приподнял ему голову и стал говорить что-то на дари.
— Он ничего не скажет, — обратился я к Мухе.
Муха ответил мне далеко не сразу, все еще продолжая что-то говорить душманёнку. Парень лишь воротил от него лицо, стискивая зубы. Пленный лишь мычал с каким-то мерзковатым отвращением. Да так будто ему было противно смотреть старшему лейтенанту в лицо.
— Он ничего не скажет, — повторил я.
— Разговорим, — зло прошипел Муха.
— Командир, этот парень фанатик. Смерти не боится, — покачал я головой, — так просто говорить его не заставишь.
— Это мы еще посмотрим. А ну, переверните его! Оттащите туда!
Смыкало с Бычкой схватили парня за плечи. Тот тут же принялся брыкаться, бешено мотать головой и извиваться.
Пограничники бросили душмана на камни так, чтобы он оказался в полусидячем положении. Душман, видимо, ударился спиной, потому что скривился от боли, выгнулся, зажмурив глаза."
"Муха встал над ним. Что-то сказал. Душман никак не отреагировал.
— Если надо, я ему могу бока намять, — мрачно заявил Бычка.
Старлей его проигнорировал.
Вместо этого он опустился к пленному, схватил его за слезшую с головы на шею куфию. Заглянул в глаза и что-то проговорил.
Вместо ответа парень плюнул в Муху.
Старлей отпрянул, выматерился. Зло добавил:
— Ах ты сука…
А потом полез за табельным.
— Стой! — бросился я к старлею и, пока он не успел поднять пистолета, схватил его за вооруженную руку.
— Отпусти, Селихов!
— Это ничего не даст.
Мы с Мухой застыли, уставившись друг другу прямо в глаза.
Старший лейтенант глубоко дышал. Ноздри его небольшого носа надулись от ярости. В глазах поблескивала злость.
— Это ничего не даст, — повторил я. — Такое мы уже проходили тогда, в чайхане.
На миг лицо Мухи переменилось. Лишь на одну секунду на нем появилось выражение абсолютной беспомощности. Впрочем, командир быстро спрятал его. Взгляд Мухи снова стал жестким, но желваки еще продолжали переваливаться под узковатыми скулами.
Муха посмотрел на парня.
Тот, сжавшись в комок, ответил нам совсем волчьим, полным недоброжелательности взглядом.
— Надо было его просто хлопнуть, — сказал Муха тихо. — Зря только гонялись.
— Давай я с ним переговорю, командир, — покачал я головой. — А ты — переводи.
— Он фанатик, — заглянув мне в глаза, возразил старлей, — ты сам сказал. Никого он слушать не будет.
Потом он снова глянул на парня. Проговорил:
— Щелкнуть бы его, да устав не велит.
А потом… собственно говоря, щелкнуло.