Старик явно был искренним в своих помыслах. Благодарил от всего сердца и совершенно открыто.
И все же… Все же под его взором Муаллим-и-Дин совсем недавно читал свои антисоветские проповеди и раздавал людям оружие. Либо делал он это с попустительства муллы, либо же среди старейшин у него были серьезные покровители.
Объяснений было два: либо мулла мастерски лукавил. Либо сегодняшний пожар каким-то образом переменил расстановку сил. И те из старейшин, кто не могли раньше открыто высказывать свою позицию, почувствовали под ногами твердую почву.
В чем именно была причина такой перемены настроения, сказать было сложно. Но, признаюсь, узнать бы хотелось. Тогда я решил, что если подвернется случай, попробую поговорить с муллой сам.
— Ну… Ну мы рады вам помочь, Хаджи, — разулыбался Миронов, но по глазам его я видел — капитан все еще пребывает в растерянности. — Мы рады показать — что советский народ друг афганскому. Но никак не враг.
— Сейчас я вижу, что это на самом деле так, — вздохнул старик.
— Нет, что вы, не стоит…
Мулла снова сдержанно поклонился всем нам и вышел из комнаты, аккуратно затворив за собой дверь.
Между всеми нами повисла неловкая пауза.
— Ну… — нарушил ее Миронов. — Возможно… Возможно, я погорячился с рапортом в отношении ваших людей, товарищ старший лейтенант.
— А как же ваше рвение быть честным с афганским народом? — ухмыльнулся Муха.
— Этот вопрос… — Миронов задумался. — Этот вопрос я обсужу с муллой сам. Позже. Тем более… Тем более у вас были веские причины устроить пожар. Вы хотели остановить душманов.
Муха пожал плечами.
— Ну что ж. Как хотите. Так что? Мы свободны, товарищ капитан?
Когда мы вышли из большого, богато украшенного дома муллы, окруженного глиняным расписным дувалом, я не заметил старика, удаляющегося по широкой дороге в сторону мечети.
Тут до нее было рукой подать.
Несмотря на то, что времени подходило десять утра, уже стало жарковато. Мокрый, неприятный запах гари еще стоял на улицах. С пепелища к яркому синему небу тянулись столбики слабого дымка. На высоте их тут же развеивал ветер.
— И что теперь? — спросил Волков непонятно у кого. — Что теперь делать будем? Отбываем? А… Зараза… Бестолковая какая-то получилась вылазка. Ничего не узнали.