Старый Наджибулла, как обычно, разложил многочисленную посуду на расстеленных прямо на земле коврах. Здесь он торговал котелками и чашками, кувшинами и чайниками, масляными лампами и жаровнями для угля."
"Сам же хозяин — полноватый старик, чинно сидел под тенью навеса у самой стены, курил и монотонно постукивал деревянной палочкой по пустому кувшину.
Анахита знала — этот стук «особенный почерк» Наджибуллы. Он никогда не зазывал людей к себе в лавку. Они сами находили его по этому звуку.
Девушка приблизилась к лавке.
Анахита замешкалась. Она быстро нашла камень, лежавший у стены дома, но положить за него платок на глазах у женщин не решилась. Только сделала вид, что тоже заинтересовалась какой-то невзрачной чашкой.
— Зачем ты пришла? — прозвучал хрипловатый, но знакомый голос.
Анахита вздрогнула, но не обернулась сразу. Подождала, пока отойдут назойливые женщины-покупательницы.
Потом наконец она посмотрела на него.
Это был Псалай.
Он оперся спиной о стену и скрестил руки на груди. Лицо, которое он, видимо, закрывал серой куфией из тонкой шерсти, теперь стало открытым. Его темно-ореховые глаза смотрели прямо на Анахиту.
Девушка, дрожа всем телом, аккуратно показала ему платок.
Псалай отстал от стены.
— Идем, — бросил он.
— Я… Я не могу сейчас, — испугалась девушка. — Я… Мне нужно домой.
— Идем, — настоял Псалай.
Девушка поджала губы. Поправила платок, скрывавший ее лицо.
Анахита ощутила настоящий страх. Уж чего-чего, а найти здесь, у лавки Наджибуллы самого Псалая она не рассчитывала. Это худшее, что могло случиться. Ведь сейчас он может прямо спросить у нее, что девушка хотела им передать. И тогда план Селихова может провалиться.
«Нужно что-то придумать, — промелькнула у Анахиты в голове мысль, — быстро что-то придумать».
— Зачем ты пришла сюда? — с нескрываемым отвращением спросил Псалай.
— Я хотела оставить платок… — призналась девушка.
— Платок… — Псалай надменно приподнял подбородок. — Значит, твой пес шурави снова притаскивал свой облезлый хвост в твой дом?
Псалай поморщился.
— Мне каждый раз противно ходить в эту грязную дыру. На твоем месте я бы уже давно пошел и придушил твоего ублюдка, что своим греховным появлением загрязняет все вокруг.
Псалай был зол. Очень зол. Обычно Анахита не видела его таким.