Тогда он постучал и заговорил:
— Мир тебе, уважаемый Муаммар! Могу ли я войти?
Несколько мгновений за дверью продолжала звенеть тишина. А потом вдруг раздался хриплый, болезненный голос:
— Заходи. Добро пожаловать.
Голос смутил Псалая. Он был одновременно похож и не похож на привычный голос Муаммара."
"Псалай стиснул рукоять нагана, который носил в кармане своей легкой полевой куртки, которую накинул поверх рубахи, чтобы спрятать оружие.
Потом, стиснув зубы, спросил снова:
— Вы здоровы? У вас какой-то болезненный голос.
Снова недолгая пауза. Снова шум тишины в ушах.
— Спасибо, — ответил тот же хриплый, по-старчески дребезжащий голос, — у меня болит голова. Погода плохая…
Псалай задумался на мгновение. Он помнил, что старик и раньше жаловался на плохое самочувствие в особенно жаркие дни. И все же пистолета из пальцев не выпустил. Даже напротив, Псалай осмотрелся и украдкой достал его из кармана. Скрыв оружие от посторонних глаз собственным телом, он замер еще на мгновение.
Псалаю хотелось уйти. Подозрения не оставили его.
И Псалай рискнул.
Положив руку на ручку двери, он аккуратно толкнул ее.
Со скрипом дверь приоткрылась.
* * *Скрипнули дверные петли. Дверь медленно принялась открываться.
Я прижался ближе к стене. Прижался так, чтобы как можно сильнее скрыть свой профиль за тяжелым бревном косяка.
Душман медлил. Он застыл, приоткрыв дверь, и, видимо, изучая комнату.
Медлить было нельзя. Еще мгновение, еще секунда — и он может понять, что мы его дурачили.
Тогда я среагировал.
Высунувшись, я просто ткнул ничего не понимавшего душмана дубинкой в лицо. Тот вскрикнул, вскинул пистолет. Я тут же, отбросив дубинку, вцепился ему в руку, стараясь не допустить выстрела.
Появившийся из-за двери Муха немедленно толкнул душмана, тот рухнул на пол. При этом машинально вцепился мне в одежду и потянул за собой.
Муха, тем временем, закрыл дверь. Не успели мы упасть на пыльный ковер, как Муха кинулся мне на помощь.
А помощь, к слову, мне была особо и не нужна.
Когда мы упали и принялись бороться в пыли, то оказались на боку, при этом я — позади душмана.
Враг принялся водить вооруженной рукой так, будто бы старался не дать мне выбить его оружие. При этом он кряхтел, стонал, сжимая зубы. Я почти сразу взял его на удушающий.