Пусть он почти не знал Юсуфа. Пусть лишь однажды видел его погибшего в кяризах сына. И все же их гибель показалась вдруг Хариму горькой. Даже больше — какой-то бесполезной. «Они ничего не сделали для джихада, — подумал Харим. — Даже не успели убить ни одного неверного. Это напрасно потраченные жизни. Всевышний… Как же ты теперь обойдешься с душами этих людей?»
— Харим! Ты слышишь меня⁈ — зло позвал его Кандагари.
Харим обернулся. Посмотрел сначала на одноглазого моджахеда, а потом на мельницу.
— Они не поверили твоему блефу! Они знают, что будь у нас много людей, мы уже выковыряли бы их оттуда силой! — снова крикнул Кандагари.
Харим не торопился отвечать одноглазому. Он вздохнул. Потом набрал побольше воздуха в свою широкую грудь и прокричал:
— Шурави! Мы согласны! Мы отходим к реке! У вас один час, чтобы уйти! Каждый, кто останется, когда мы вернемся, будет убит во имя Аллаха!
После Харим медленно поднялся. Взял автомат. Кивнул Абдуле.
— Сейчас заберем хотя бы тело Юсуфа. Потом вернемся за остальными.
— Что?.. — опешил вдруг Кандагари.
Харим одарил его суровым взглядом.
— Ты идешь или остаешься сидеть здесь, как крыса?
Кандагари сузил свой злой глаз. Из-за этого его пустая, затянувшаяся кожей глазница показалась Хариму еще более мерзкой, чем обычно.
— Ты собираешься бежать, а меня называешь крысой?.."
"— Если у тебя есть идеи получше, то я слушаю, — мрачно проговорил Харим. — Может, ты призовешь еще людей? Нет? Ну конечно нет. Ведь все, кто согласился бы сражаться с неверными прямо сейчас, уже лежат мертвыми под стенами этой проклятой мельницы.
Кандагари медленно встал.
— Ты трусливая тварь, Харим, — сказал он немного погодя. — Трусливая тварь и предатель… Ты готов договариваться с неверными… Готов идти у них на поводу… Ты готов…
Он не успел договорить. Сокрушительный удар приклада свалил Кандагари с ног. Моджахед рухнул на землю. Покривившись от боли, вытер кровь с лица. Поплевал в руку, чтобы попытаться рассмотреть красное в ладони. Потом он зыркнул на Абдулу, сидящего у тела Юсуфа.