И в каждой совершенно уничтоженный Зак стоял и растерянно смотрел, как она с высокомерным достоинством и ледяным презрением собирает чемодан и решительно уходит — бросает его через две недели после свадьбы, и все узнают об этом.
Дверь спальни отворилась. Эва стремительно села и включила лампу. Зак уже успел подойти к кровати. На нем совсем ничего не было, но это его нисколько не смущало.
— Что тебе надо?! — воскликнула она гневно.
— Тебя, — коротко ответил он.
Мрачный блеск его серебристых глаз не предвещал ничего хорошего.
Эва испуганно и недоверчиво смотрела на него.
— Если ты меня не отпустишь, я тебя ударю! — дрогнувшим голосом выговорила она.
Зак выставил подбородок, его глаза вызывающе сверкнули.
— Пожалуйста, не стесняйся.
Она сжала пальцы в кулаки, а он наклонился и впился в ее губы обжигающим поцелуем.
Когда он наконец оторвался от ее губ, ее сердце колотилось так бешено, что она едва дышала, желание трепетало и пульсировало в каждой клеточке, каждой жилке тела.
"Эва с трудом сфокусировала взгляд на его мрачном лице. Он сжал ворот ее тонкой шелковой рубашки и, резко дернув, разорвал надвое. Треск рвущейся ткани неестественно громко прозвучал в напряженной тишине. Эва замерла от страха. Его горячие руки сжали обнажившиеся груди. Эва почувствовала, как ее тело становится податливым, мягким, словно бескостным.
Когда же он припал губами к ее груди, с ее уст сорвался сдавленный стон и она в безудержном порыве всем телом потянулась к нему.
Он снова поднял голову и окинул ее взглядом. Затем, сдернув остатки шелковой рубашки, закрывающие ее живот и ноги, уверенным движением провел снизу вверх по стройному бедру, коснулся влажного горячего живота, и нарастающее с каждой секундой возбуждение властно завладело Эвой.
— Нет, не думаю, что ты сможешь меня ударить, — негромко, но отчетливо выговорил он.
Эва с усилием напряглась, стараясь сосредоточиться на его словах, вынырнуть из жаркого потока наслаждения.