— А потом? Что будет потом?
— Потом вы наденете это, — Стелла указала на одежду пурпурного цвета, сложенную на кресле аккуратной стопкой, — и конвой сопроводит вас к месту церемонии.
По губам девушки скользнула бледная улыбка:
— Я могу поговорить в Аллардом?
— Это невозможно, — Стелла склонила голову без тени эмоций на красивом и гладком лице. — Амон адмирал отключил внутреннюю связь до дальнейших распоряжений.
— Вот, значит, как…
Аллард не хочет с нею общаться.
Инга восприняла это именно так. И, странное дело, стоило ей это понять и принять, как тревога и страх, терзавшие ее все это время, отступили.
— Что ж, — произнесла девушка, пряча боль под маской равнодушия, — не будем разочаровывать бравого адмирала.
Уже без суеты, почти педантично, Инга смыла с себя пот и грязь последних часов. Вместе с ними ушли и остатки ее нервозности. Теперь ее самообладанию позавидовали бы сами амоны.
"В полном молчании она переоделась в траурную одежду из пурпурного шелка, представлявшую собой длинную рубашку и штаны, похожие на пижаму своим незатейливым кроем. Потом так же молча поела, без всякого аппетита, почти силком заставляя себя глотать безвкусную пищу. В этот раз на ее тарелке не было ни фруктов, ни овощей, которыми ее баловал Аллард. Нет, только стандартная протеиновая масса, обогащенная витаминами — общепринятый паек на космических судах.
Последний штрих — пурпурный схети, укрывший ее от макушки до пяток, и густой асхан, закрывший лицо, будто забрало.
Дверь каюты беззвучно раскрылась. Инга увидела своих конвоиров, которые все это время ждали ее.
— Стелла… — не выдержав, она обернулась к блондинке и заговорила, но тут же осеклась.
Что она могла ей сказать? Что сожалеет о своем бегстве? Нет, не сожалеет! И даже больше: как только представится случай, она снова сбежит и будет сбегать до тех пор, пока ее не скуют по рукам и ногам или не запрут в железном мешке, наподобие того карцера, где она провела эту ночь.
В ее душе не было даже тени стыда. Ни за раненого лейтенанта, ни за испорченную прическу андроида. Нет, если понадобится, она сделает это снова.
Какое бы наказание ее сегодня не ждало, она была уверена только в одном: нет такой силы, которая заставит ее смириться с положением пленницы.